Адвокат вольного города.8

- Значит, этот и этот водку распивали, точнее коньяк, - резюмировал старший патруля. - Этот чёрный собрался обсикать дверь торговцу, у тех четверых документов нет, а вот тот мне просто не нравится.

- Эй, я ничего не собирался! – возмутился было я, но быстро узнал, что подобные нерегламентированные выкрики полицией Кустового не приветствуются, потому что получил удар в печень и от боли согнулся пополам.

- Ещё кто-то сделает поспорить с представителями власти? – беззлобно спросил полицейский у окружающих, пока я хватал воздух ртом.

Толпа безмолвствовала.

- Значится, объясняю. Жильцам дома, глубоко всеми уважаемым, между прочим, людям, некоторые из которых приходятся тёщами нашему начальнику участка, оченно не ндравятся ваши посиделки тут. Поэтому те из вас, кто не задержан, - он ткнул мне под нос увесистой дубинкой и сделал жест, чтобы я принял вертикальное положение, - сейчас шустро собирают своё барахло и аллюром уматывают. Понятно или есть какие-то вопросы дурацкие? А то я страсть как люблю отвечать на дурацкие вопросы! У меня и арх…ху…мент весомый имеется! –начальник патруля качнул своей дубинкой.

Меня парой пинков загнали в нечто подобное колонне арестантов и полицейские повели нас, даже не надевая наручники - в участок.

…

Давненько меня не арестовывали. Собственно, такое вообще было ещё в годы моей юности, я тогда был студентом.

Студентам юрфака при СССР в милицию попадать было категорически нельзя. Милиционеры писали короткую бумагу с описанием допущенных подвигов, после чего деканат отчислял героя событий со всеми потрохами.

Мы попались за игрой на гитаре, сопровождаемой портвейном на окраине городского парка.

Была облава, один из советских генсеков любил это дело и считал, что для построения коммунизма нужно повысить цены на водку, вырубить виноградники и гонять пьющую часть населения, которая, вероятно и мешала перестройке и светлому будущему.

Так попались и мы. Компания была разношёрстная, часть знали друг друга и были людьми, как сейчас говорят, тёртыми.

Часть сбежала.

Дружинники погнались за ними, что дало возможность двоим из нас свинтить (у одного мама была заведующая библиотекой, ей нельзя было скандала, у другого папа профессор). Мы двое их прикрывали. Конечно, дружинники заметили, что нарушителей стало меньше, но вида не подали, не желая выставлять себя дураками.