Адвокат вольного города.8

Благодаря большому жизненному опыту, а также некоторой отбитости от жизни в Кустовом, за последнее время я утратил последние ограничители для того, чтобы чуть что реагировать жёстко, поэтому я коротко размахнулся и ударил его снизу в челюсть.

Это притормозило лысого, так что я ударил его всем весом в лоб, а потом ещё раз вдарил в диафрагму.

Лысый выпучил глаза и молча согнулся.

- Помогите, убивают! – что есть сил заорал я и сложился в бублик на полу, прикрыв голову руками.

В такой ситуации не надо бытьжертвой аборта, Пашей Эмильевичем, якобы обладающим сверхъестественным чутьём, чтобы понять, что сейчас меня будут бить, может быть, даже ногами.

Однако дверь за моей спиной лязгнула, пахнуло свежим воздухом и незнакомый, слегка сердитый голос где-то за спиной произнёс:

- Ну вы скоты, конечно!

Я украдкой из-под руки глянул, арестованные, до этого с любопытством взиравшие на «шоу» погрустнели и стали прятаться, как тараканы по углам.

Здоровенный полицейский зашёл, увидел меня, косплеящего колобка и лысого, который держался за ближайшие нары и покачивался.

Лысый, вероятно не был сражён мной и намеревался устоять на ногах, но вошедший полицейский его мечты порушил, приложив дубинкой в район коленей.

- Вам даже негра доверить нельзя, придурки конченные. Рохлюй, я тебя в выгребную яму закину, снова.

- Начальник, да я…

- Глист ты собачий, пасть свою закрой.

Полицейский рывком поднял меня на ноги (и это получилось у него пугающе легко) и оттолкнул к двери.

Я снова оказался в коридоре и прижался пылающей от стресса щекой к каменной стене.

- Куда ж тебя определить, болезный? - по-отечески вздохнул здоровяк и лёгким толчком направил вправо по коридору.

Глава 9 Африканские армяне

Глухой перезвон массивных, потёртых от частого использования ключей и навесных замков, был тем самым мрачным звуком, который буквально впитался в эти серые деморализующие стены.

После того, как меня не избили, то есть достаточно маленького, но всё-таки впечатляющего достижения, я в глубинах своей мятежной души приободрился, хотя внешне и сохранял скорбный вид (излишний оптимизм здесь всех бы раздражал, а одно из главных принципов выживания в новом социуме – не выделяться и не раздражать).

Мы прошли по длинному коридору, где было капитально сыро, а холодный воздух поддувал по полу. Полицейский остановился на развилке и сравнительно деликатно приставил меня к стене.

- Ты вроде парнишка смирный, так что уж будь любезен, постой тут минутку.