Адвокат вольного города.8

Я решил, что пытаться сбежать в центре чужого мне лабиринта - идея скверная, так что стоял как столб.

Рядом была камера, отделённая от коридора лишь классической решеткой от пола до потолка. Через пару секунд моего стояния на ту сторону решётки образовалась высокая, стройная деваха самого разбитного вида и весьма легко угадываемой по откровенному наряду профессии.

- Эй, красавчик, привет!

- Привет! – белозубо улыбнулся я в ответ.

Заняться мне было нечем, а запрет на перемещение я не нарушил ни на сантиметр, даже не развернулся к ней, а только повернул голову.

- Меня зовут Катька Сарделька, а тебя? – изучающе наклонив голову, приветливо улыбнулась она.

- Нгома.

- А ты красивый, черныш, ты мне нравишься, - эротично промурлыкала девушка. - А что правда у ваших, у парней вроде тебя, ну это… большие… ну эти…

Она рассматривала меня ожидающим, оценивающим и даже где-то раздевающим взглядом.

- Никто не жаловался, - не сразу понял, о чём она, но когда понял, то не стал ронять авторитет товарищей из Африки.

– Как насчёт познакомится поближе и потереться телами? Я знаешь, какая ласковая и гибкая?

- Екатерина, ужо я тебя! – вынырнул из-за поворота грузный полицейский, мой конвоир.

- А я что, а я ничего! – невинно взмахнула ресницами девушка.

- Ты мне товарищей негров не совращай!

Она лукаво подмигнула мне.

- Хорошо ещё, - продолжал рассуждать полицейский, - что вашим чёрным чувствам мешает стальная решётка. Сплошная польза от неё и меньше риска для негров заразиться от тебя срамной болезнью.

- Я здоровая, не надо меня перед молодым человеком позорить! И вообще это нетолерантное выражение! – не унималась она.

- Чего?!

- Ну, негр. Слово неправильное. Правильно говорить афророссиянин, так политкорректно.

- Как правильно, Катерина, меня ещё в школе научили. А ещё там научили, что проституция - это нехорошо и незаконно.

- Я не проститутка, а жрица любви!

- Всё, я сказал, отставить! Уймись, тебе ещё парк мести, жрица, - он повёл меня по коридору, и привёл к неприметной двери, которая, тем не менее, была явно обитой железом дверью камеры.

- Определю тебя к армянам, они вроде люди смирные, - философски заметил надзиратель.

Я покорно позволял осуществлять с собой манипуляции, радуясь тому, что руки не скованы и всё это происходит сравнительно вежливо.

- Здравствуй, Арег! – степенно, но с достоинством поздоровался он, вводя меня в камеру.

- Добрый день, Виктор Палыч, чего так рано, допрос же только завтра?

- Завтра. Вот, привёл вам соседа.