Волк. Обрести стаю

Он ими давно уже не пользуется.

Полдня я просидела в гараже, вздрагивая от каждого шороха, в надежде, что регенерация меня не подведет, и к вечеру я буду как новенькая, со всеми целыми ребрами. Однако у судьбы и Карла на меня были другие планы. Я уже не кричала и даже не сопротивлялась. В этом нет смысла, его это только подстегивает и удары становятся жестче и весомее. Теперь на шее у меня красуется колье из синяков от его пальцев. Когда он начинает душить – мне становиться страшнее всего, потому как я не знаю, сколько смогу продержаться без кислорода и приду ли в себя после обморока.

Синяки, ушибы, переломы, царапины – все ерунда, а вот когда его руки сжимаются на моем горле...

Очнулась я поздней ночью. Все тело ломило и очень хотелось в туалет. Наверное, с сотой попытки я смогла подняться, пересиливая себя, и, подволакивая ногу, поковыляла в сторону дома, но по пути свернула в кусты, что росли возле забора. Лучше не рисковать. Живот урчал от голода, и кружилась голова. Я целый день ничего не ела.

Пришлось заполнить желудок водой из садового крана. Вернувшись в гараж, я свернулась калачиком на своей лежанке и постаралась уснуть, но сон, как назло, не шел, и я еще долго лежала неподвижно, смотря в одну точку перед собой. Когда мне это надоело, я оделась потеплее так, чтобы одежда скрывала следы от побоев. Прихрамывая, направилась в сторону парка. Нога частично зажила, но боль все еще ощущалась острая. Остаток ночи я бродила по лесу, опираясь на деревья, в то время как волк внутри забился в самый дальний угол сознания, отказываясь даже нос показать. Вдруг я услышала еле различимый шорох. Обернувшись, я тут же спряталась за дерево, но источником шума оказалась какая-то птица. Живот снова дал о себе знать. Я попыталась припомнить, что читала про охоту волков и замерла, стараясь не шуметь, но пара шагов в сторону жертвы и мой возможный ужин с диким криком улетел прочь, оставив меня с руками полными земли и сухих листьев. Со злости я с силой ударила по земле, оставляя в ней две неглубокие ямки. Поддавшись какому-то внутреннему чувству, я продолжила молотить землю, выплескивая злость и обиду на собственную беспомощность и жалкость. Вскоре удары начали приходиться и по росшим вокруг деревьям, а когда я была на грани истерики, в бессилии вцепилась когтями в ствол, падая на колени и обдирая кору. Я всхлипывала и надрывно плакала, а потом и вовсе завыла так отчаянно и пронзительно, что сама перепугалась, не ожидая от себя подобного.