Сын Неба

Райна в комнате не было. За окном царила ночь.

Пробудила меня очень прозаическая причина. Нет, не эта. Голод. Так... Где тут кормят голодных тёмных, пока они кого-нибудь не сожрали?

Кухня нашлась быстро. Не успел я соорудить себе пару бутеров, как с тем же намереньем на кухне появилась Киса. Распущенные чёрные волосы неровным каскадом спускались уже ниже лопаток. Я уже забыл, когда она последний раз состригала их ровненько по подбородок. Теперь она редко красится. Пропала чёрная подводка и чёрная помада. Но бледная и растрёпанная Юлька мне даже больше по душе.

Как-то... роднее.

— Сухомятничаешь? — спросила она, ставя греться чайник.

— Ничуть, как раз собирался воды вскипятить! — соврал я.

— Ну-ну, — не поверила мне Киса, доставая из холодильника пачку молока.

Чай с молоком она мне сделала сама. В самой большой кружке. Именно так, как я люблю. Её общество было для меня как тёплый, мягкий плед в тундре. Мой личный кусочек уюта и тепла посреди Антарктиды.

— Кис, ты не видела этого дятла — Райнора? — когда был допит чай, меня всё же начало терзать смутное беспокойство.

Три часа ночи, так-то. То что мы с Юлей не спим, так мы всегда были полуночниками.

— Когда ты уснул, он убрёл куда-то в ночь с потерянным видом, — поведала моя названная сестрёнка. — Ирдес, ты бы с ним помирился.

— Мы не ссорились, — почти не соврал я.

— Ну только меня не обманывай!

Я промолчал, уставившись в стол. Киса вздохнула и продолжила:

— Ирдес, я знаю, кем ты хочешь видеть его. И ты сам знаешь, насколько Райн у нас.

.. проблемный. Ты знаешь, что будет сложно научить его быть тёмным в полном смысле слова. Сделать из него того, кому в руки можно дать власть. Ирдес... я тебе сейчас скажу одну вещь... и хочу, чтобы ты меня услышал.

Тон у неё изменился, став предельно серьёзным. Я поднял взгляд. Она сидела напротив меня, положив руки на стол, упираясь локтями в самый краешек и ладонями обхватив кружку. Смотрела так... особенно. Как умеет только она одна, пожалуй.

— Не будь своим дедом, Крылатый.

Воспитывая тебя, он был жесток и во многом не прав. Завоеватель был великим правителем но так себе родителем. Он подавлял. Пытался решать за тебя. Переломить твой упрямый и независимый характер. Тебя это покалечило, Крылатый. А теперь послушай меня, родной. И не повторяй ошибок деда. Не будь им. Я понимаю, что ты ещё... — она прервалась, помолчала немного. — ...хотел бы быть ребёнком. Но ты уже давно не можешь себе этого позволить.

Молчал я долго, переваривая её слова.