Записки нечаянного богача - 2.

Металлические части покрывала изумительная чеканка, полная мельчайших деталей, которые мне отсюда были не видны. Ратовище выглядело так, словно ему не полтыщи лет, а пару недель всего. В льняном масле или в олифе его вываривали, что ли, что оно так сохранилось? Банкир перекладывал из ладони в ладонь какую-то пластинку длиной сантиметров двадцать, а шириной с пачку сигарет. С одной стороны она была пробита насквозь, будто люверсом — отверстие окаймлялось заметно выступающим бортиком.

— Гляди, Миш, Толик ещё одну пайцзу нашел.

Чья, интересно?, – произнес Суворов.

— Да чья бы ни была, Саш, сам знаешь, вещица штучная. У него и так их было больше, чем во всех музеях страны, а теперь вон ещё одна. И не нарадуется, глянь на него? – со стороны они выглядели, как два пенсионера в парке, за партией в шахматы или домино беззлобно и снисходительно обсуждавшие молодежь.

— Так, ребята, продолжаем поиск, солнце еще высоко! – громко заявил Второв. И вся сверхтитулованная компания как по команде отправилась дальше.

Дважды останавливались по громкому требованию нефтяника — он чуял несметные сокровища. В первый раз почуял ржавый охотничий капкан на мелкого зверя. Во второй — какие-то элементы конской упряжи, как скупо и деликатно определил находку Федор. Но в негласном голосовании победила версия сапера-лягушонока, его, оказывается, звали Витек. Он сказал проще: «говно какое-то». Я еще на первой остановке шагнул было вперед, точно зная, что тут ничего не найдем, но глянул на Второва. Тот незримо дернул щекой — и я встал, как вкопанный. Зачем спорить с хозяином вечеринки? Его режессура — ради Бога.

Идти становилось все тяжелее — молодая и постарше поросль путала ноги и толкала в плечи, лезла в глаза и всячески сообщала: «Вам всем там совершенно нечего делать, ступайте прочь!». Вперед пустили ребят с какими-то промышленного вида кусторезами: штанга, а на ней фреза. Так, громко и медленно, двигались дальше. Полутораметровая просека, остававшаяся за двумя кусторезами в камуфляже, вела нас вперед.

Внезапно послышался металлический лязг и затем звук, как будто колесо-восьмерка терлось о переднюю вилку останавливающегося велосипеда, в обрамлении отборного, но приглушенного мата. Один из бойцов тоскливо смотрел на диск своей кустокосилки, частью сколотый, а частью загнутый. Я шагнул вперед. Там, на дне оврага, под многими слоями свежей и прелой соломы угадывалось что-то, похожее на лежащую сваю.