По зову памяти былой

В его молодое сердце когтистой тенью закрадывалось сомнение, а вслед за ним – навязчивое и давящее чувство вины. Их подпитывала необъяснимая злоба: не то на себя, не то на Уэнделла, внезапно ворвавшегося в его жизнь, не то на Джереона. Хотелось лишь встать и как можно скорее уйти. Уйти и не видеть ни Уэндела, ни кого-либо ещё, – И где же, по-вашему, их искать?

– Почему бы вам не начать с тех мест, где вы часто бывали в детстве? Джер в последнее время был крайне необщителен и проводил много времени в одиночестве.

Я видел его пару раз в заброшенном парке недалеко от города: возможно, там что-то есть. – чем больше незнакомец говорил, тем более нереальной казалась вся эта ситуация. Зачем он и вовсе слушает этого человека, которого видит впервые в жизни? Почему не ушёл сразу? Но если… Если Корбл не лжёт и действительно знает что-то о жизни Джереона незадолго до самоубийства? Продолжать говорить об этом сейчас, однако, не хотелось. Бросив на прощание скупые слова благодарности, Долоре ушёл прочь.

Эдвин брёл по улице в неизвестном направлении, с неподдельной тоской разглядывая соседние дома.

Они менялись один за другим, ничем особо не выделяясь, однако на последнем почему-то захотелось остановиться. То было с виду обыкновенное деревянное строение с выцветшей и обвалившейся краской и небольшим крылечком с поломанной ступенькой. Отвратительно скрипела тяжёлая деревянная дверь с ржавыми креплениями и ручкой. Вся она была обклеена различного рода объявлениями, плакатами и детскими наклейками – и, опять же, всё старое и обесцвеченное. На козырьке, нависавшем над крыльцом и спасавшем жителей дома от непогоды в дождливые дни, мерно расхаживал кот, словно ища себе местечко получше. Животное, видимо, пролезло через дыру в огромной оконной раме, простиравшейся в высоту до самой крыши. К удивлению Долоре, где-то ещё горел свет, и, будто в театре теней, на фоне занавесок временами мелькали силуэты. Эдвин приоткрыл дверь: вход в подъезд напоминал сейчас бездонную бездну или беззубую пасть огромного спящего чудовища – освещения никакого не было. В душу закрадывались неприятные чувства и мысли: город словно старел, как и всё, что в нём находилось, или же одолён странной болезнью, что нещадно губит его обитателей. В опустившихся сумерках всё выглядело куда тоскливее, чем днём. Сердце вновь тревожили воспоминания из детства.

В этом доме, что располагался в самом конце улицы Абгрунд, жил когда-то Джереон Твайс. На этом крылечке они и познакомились.