По зову памяти былой

Ни на кого обид не держала, как бы над ней не смеялись, понимаешь? А тут… Болезнь победила, и она угасла так быстро. Ужасная участь: моргнуть не успеешь, как тебя уже вперёд ногами выносят, измученного предсмертной агонией. Джер после её смерти был сам не свой: Лора ему бабушку заменила, как родного принимала.

– Так вот почему он за ней ухаживал, – тихонько прошептал Эдвин, – А Корбл что? Неужели не мог на совсем приехать, раз мать больна?

– Кто ж его знает… Ты скажи мне вот что: удалось узнать что-то ещё?

– Почти ничего: никаких зацепок, кроме этого доктора.

Думаю позвонить и попасть к нему на приём, посмотреть, что он из себя представляет. И ещё кое-что: Каиса подбросила мне записку, пока я говорил с Хеди. Если верить ей, то ключи от ящика Джереона сейчас находятся у Корбла.

– Каиса знает, где они? Но почему она ничего не сказала самой Хеди? Хотя… Знаешь, она очень близка с Корблом, и, я так подозреваю, именно он попросил её указать тебе на того, кто держит ключи.

Но вопрос в другом: зачем? И что он скрывает в этом ящике? Видимо, Уэнделл хочет, чтобы первым узнал именно ты. Как-то слишком запутанно всё становится.

– Бедный ребёнок: этот поганец использует и без того страдающую девочку в каких-то своих целях. Урод, – отрезал Эдвин, крепко сжав кулаки. Отвращение к Корблу росло с каждым его шагом к разгадке, а тот факт, что назойливая фигура в белом впутывает в это ещё и дочь Джереона, вызывал в нём неистовый гнев.

Хотелось со всей силы ударить по его слишком идеальной заносчивой физиономии.

– И не говори, – устало выдохнул Анхель, и отчего-то взгляд его зацепился за могилу. В сени искусственных цветов из земляной насыпи едва проглядывалось нечто странное, на что Хант счёл нужным указать другу. Правда, от того, что тот ринулся посмотреть, что же там закопано, пришёл в ужас: уж что-что, а покойника тревожить – дело последнее, – Эдвин! Эдвин, ты чего? Нельзя же, неправильно так! Боже, зачем я вообще об этом сказал? – парень простёр руки к нему в вопрошающем жесте.

– Да подожди ты, – Долоре отмахнулся от друга, как от назойливого насекомого, – Мало ли, что это. Мне интересно, – под ногтями в считанные минуты скопилась грязь, но молодой человек, несмотря на возмущения Анхеля и просьбы немедленно прекратить осквернение могилы, продолжал копать. Хант быстро смирился и утих, немой послушной тенью нависая над Эдвином.