По зову памяти былой

Вскоре Эдвин, сияя ликующей улыбкой, извлёк небольшую книжицу в простой чёрной обложке, несколько потрёпанной и отсыревшей, с обесцвеченными наклейками и кривой спиралью. Любопытство взяло верх, и, немного очистив первую страницу от грязи, Долоре смог отыскать имя владельца, коим являлся не кто иной, как покойный Джереон Твайс. Вопросов стало больше: что эта записная книжка здесь делает? Кто её оставил? Прочтение содержимого, однако, решили оставить на потом, для начала – навестить мать Анхеля. Её могила находилась неподалёку, под хвойной крышей огромной изумрудно- зелёной ели, и выглядела очень умиротворённо и тихо.

Из земли скромно выглядывал искусственный симпатичный букетик лаванды. Рядом встали нарциссы.

Жёсткая ткань пальто коснулась худого бледного лица, стоило им подойти ближе. Эдвин окинул друга сочувствующим взглядом: он знал, что Хант всегда плакал, приходя сюда, но снова и снова возвращался, будто бы именно здесь он чувствовал особенную связь с покойной. Бывало, Анхель и вовсе мог часами просиживать подле могилы матери и говорить, тихо и спокойно, с некой детской надеждой в голосе: быть может, он верил, что она слышит его оттуда, свыше.

Рассказывал обо всём подряд, старательно избегая упоминаний об отце, и лишь иногда касаясь их, добавлял почти шёпотом: «Ты уж прости его».

Долоре слегка приобнял друга, крепко прижимая к себе, давая возможность беззвучно плакать в плечо. Он чувствовал, как тонкие юношеские пальцы цепляются за тёплую ткань рубашки, и сочувственно глядел на памятник, с которого так счастливо улыбалась Агнет Хант.

Такая добрая, почти святая, и так рано умерла, – думалось ему, – а этот скот, Уотан, до сих пор живёт себе, а Анхель ещё и ухаживает за ним, как будто бы он заслужил.

На этом их пути и разошлись: Эдвин решил вернуться домой и, наконец, позвонить в клинику, где работает не менее подозрительный, чем его друг, Рабан Тот. Анхель же, утвердительно кивая по поводу и без, удалился вглубь кладбища, сказав лишь, что ему нужно навестить ещё некоторых людей.

Долоре устало брёл домой, нервно потирая обложку своей находки. Прошлый дневник он прошерстил вдоль и поперёк, оставлял пометки на страницах, перечитывал снова и снова, но ничего нового узнать так и не смог. Где-то внутри закралась надежда, что, быть может, вторая записная книжка позволит ему получить ответ на те вопросы, ответа на которые никто не знал. Ясно, впрочем, было вот что.

Во-первых, Корбл и Рабан знают куда больше остальных.