По зову памяти былой

Искрили камни, украшавшие внушительных размеров люстру, выполненную на старинный манер, и свет её разливался повсюду. Казалось, будто бы сквозь сон мистер Хант ощущал тепло маленьких узких ладоней, чувствовал кончиками пальцев металл лаконичного золотого обруча. Шею приятно щекотали кудрявые рыжие волосы, стоило девушке прислонить голову к широкому худому плечу. Играл минорный вальс, спокойный и плавный, как и движение оставшихся наедине влюблённых.

Уотан улыбался, в то время как по щекам его градом катились слёзы. Глупышка Соммер непонимающе глядела в ответ: чего ты, мол, плачешь? Он лишь мотал головой, как бы говоря этим жестом, что всё в порядке.

Сердце изнутри съедала тоска. Просыпаться, чтобы вновь оказаться немощным и слабым, запертым в четырёх стенах, не хотелось совсем. И жена понимала это. Она звала его с собой, и он послушно шёл. Говорят, что покойники снятся к скорой смерти, и мистер Хант покорно принимал этот факт. Всё равно терять уже нечего.

Иногда, просыпаясь, мужчина обессиленно лежал на кровати и думал, что всё происходящее явно неспроста.

Но сны, где ему являлась покойная супруга, становились единственной отрадой в мире, который он ненавидел всей своей мелочной душой. Он с ужасом вспоминал Лорелай, в адрес которой отпускал не самые приятные шутки, стоило ему лишь пройти мимо или ненароком заглянуть в магазин, где женщина работала. В ответ он всегда видел лишь мягкую и блаженную улыбку, что раздражало ещё больше, и Уотан уходил под тонкий звон колокольчика. После её смерти не осталось прежней злобы, да и вообще ничего, словно её никогда и не было. Казалось, будто бы он и вовсе забыл о бедной городской сумасшедшей, присутствие которой почему-то не давало покоя. Раздражал и её ребёнок – вечно тихий мальчик, когда-то давно совсем не видный за прилавком. Он был похож на Анхеля: молчаливый и послушный, отличие лишь в неподдельной холодности и отстранённости. С годами этот гадкий утёнок расправил крылья и обратился лебедем, что одним лишь взглядом готов показать, что население их крохотного городка ему не ровня. Мистера Ханта трусило от гнева каждый раз, стоило лишь Корблу предложить ему помощь. Давясь собственной желчью и невысказанным потоком оскорблений, инвалид покорно соглашался, понимая, что самостоятельно спуститься вниз у него не получится. Уэнделл улыбался, расспрашивал Уотана о здоровье и делах, а после, проводив до крыльца, желал хорошего дня.

Лора появлялась редко, и в подобные моменты его мучили странные приступы ностальгии.