По зову памяти былой

Но для начала скажите, что именно вам снится?

– Это важно? Ладно, слушай внимательно: снится мне, значит, жена. Молодая, чёрт её дери, и красивая такая, как на свадьбе. И как живая ведь! Улыбается мне, целует, обниматься лезет, а потом к себе зовёт. Милый, говорит, милый мой, иди ко мне. И под руки меня берёт, и идём мы с ней к белому-белому свету. А потом я просыпаюсь в холодном поту, – Уотан горько вздохнул, – Тебе этого не понять: я любил её.

– Не кажется ли вам, что это знак?

– Ты сейчас на что намекаешь, несчастный?

– Я это к тому, что болезнь ваша прогрессирует, что способствует эмоциональному перевозбуждению и ухудшению психоэмоционального фона.

И ваше сознание проецирует боязнь смерти подобным способом, и… – Корбл не успел договорить, как его перебили.

– Оставь это для кого-то другого! Ишь, пришёл он мне тут по ушам ездить! – разозлился Уотан, но вскоре затих, продолжал он полушёпотом: – Я чувствую, что скоро умру. И неспроста это всё, ой как неспроста, а идёт эта зараза вся от мамки твоей.

Она прокляла нас всех.

– Вы меня, конечно, извините, но мама не стала бы никого проклинать: она у меня божьим одуванчиком была. Но, возможно, здесь дело в другом – в Цикле. Он забирает раз в пять лет большое количество душ, чтобы дать жизнь новым. Скорее всего, вы так же попали под его выбор.

– Да что ты несёшь, сектант несчастный? Какой к чертям собачьим Цикл? Говорю же тебе – это проклятье!

– Хорошо: проклятье так проклятье.

Только его не мама послала, а высшие силы. Никогда бы не подумал, что вы такой суеверный, – усмехнулся Корбл.

– Да тут во что угодно поверишь: старуха и сама мне снилась!

– Значит, я оказался прав. Очень жаль, мистер Хант, ведь Анхелю придётся без вас тяжело. Любит он вас, несмотря ни на что, а вы не цените этого. Потерять боится, заботится, терпит издёвки, а ради чего? Чтобы хотя бы один раз в своей жизни услышать от отца хоть что-то хорошее. Впрочем, не мне вас судить.

Только мой вам совет: говорите ему приятные слова почаще.

– Без тебя разберусь, – Уотан отпил остывший чёрный чай, – Ты мне лучше вот что скажи: что тебя интересовало? Ты говорил, что хочешь кое-что узнать.

– А, это? – улыбнулся Корбл, – Пустяки. Скажите, а вы не пересекались с господином Долоре? Понимаете ли, у меня к нему дело, но подступиться я никак не могу: человек он сложный.

– Пересекался разок: он к Анхелю не так давно приходил.