СТРАЖИ. Часть 1. Чистый и нечистый

Ему пришлось пойти до конца, он рассвирепел и начал совершать ошибки.

- Причем заметь – стрелял-то я с закрытыми глазами! – хвастливо вставил Измаил.

- Я не сомневался, что ты найдешь, чем загордиться, - усмехнулся ангел. – Извини, у меня тут еще одна важная встреча…

- Ладно, крылатый, прощай! – сказал Измаил. – Я, кстати, не против, если ты будешь за мной приглядывать. Ну, так. Время от времени. Ты, хоть и ангел, но вроде не зануда.

- Спасибо за доверие, - усмехнулся Эфраим. Они пожали друг другу руки, и алхимик умчался, оседлав свой байк.

Эфраим остался на скамейке – сидел и смотрел на море.

Он волновался, но даже не вздрогнул, когда рядом возник тот, кого он ждал.

- Как видишь, я был прав, - без всяких переходов заявил Михаил. - Ты слишком юн. И не готов к настоящей битве.

- Ты дико злишь меня своими высказываниями, но я сейчас не в силах сердиться. Все-таки ты явился на битву вовремя. Спасибо тебе, брат.

- Небо не может допустить гибели ангела. Да еще таким образом, чтобы усилился демон.

Так что это не моя воля.

- Все равно спасибо.

Михаил усмехнулся:

- Твои эмоции – главная твоя слабость, Эфраим. Странно, что такой циник, как твой нечистый дружок Измаил… Кстати, ты знаешь, что он бессмертный? Это я к тому, что ты напрасно спасал его от смерти. Ему, по сути, ничего и не грозило.

- Ничего, кроме разочарования. Детская вера в доброго, защищающего ангела – это, может быть, единственный луч света, которым Бог достает до ожесточенной души. Если и это у человека отобрать… Может получиться монстр.

Не лучше, чем погибший доцент Ларин.

- Что ж… Пожалуй, ты прав, - нехотя признал Михаил. – Но вы оба поступили как наивные болваны, поверив этому Ларину во всем на слово. Кто так работает с информацией? И доверять пьющему домовику – согласись, сверхъестественная нелепость!

- Я забыл, что домовики подслеповаты.

- И безответственны.

- Ладно, Михаил. Главное скажи: мне удалось вызволить душу несчастной Лилии Яшиной?

Михаил не отвечал, глядя перед собой застывшим ледяным взглядом.

Он словно прислушивался к чему-то внутри себя. Наконец, шевельнулся и сделал легкий жест рукой, нарисовав в воздухе символ вечности – восьмерку. Потом раскрыл ладонь, и Эфраим увидел над ней бабочку. Пестрые полупрозрачные крылья трепетали, удерживая крохотное тельце в воздухе.

- Она была хорошей, эта девочка, - сказал Михаил. – Сопротивлялась до последнего. Не покорилась злу даже после смерти. Поэтому действуй, брат.