Однажды в Хорс-тауне

Немая сцена длилась не меньше пяти минут. Удивительно, но звук выстрела в тишине ночи не заставил людей выбежать из домов или хотя бы открыть окна.

Они стояли под ливнем — три силуэта во тьме холодной ночи. Все вооружены, но по-настоящему опасен только один — тот, у кого пушка. И только ему дозволено диктовать свои условия.

— Значит так, ребятки, — медленно произнес Новал. Язык заплетался, отчего его речь казалась не такой уверенной. Впрочем, пистолет с лихвой покрывал все огрехи. — Значит так… — повторил сыщик.

 — Сейчас вы станете медленно, без резких движений, отступать назад, пока не скроетесь в той же подворотне, из которой появились. После этого вы растворитесь в воздухе, как умеете, и я вас больше никогда-никогда не увижу.

— Простите, — глухо сказал один из даркеров.

— Чего еще? — недовольно буркнул Новал.

— Позвольте забрать тело отца. Мы должны похоронить его, согласно традициям нашей семьи.

— Валяйте, забирайте, — разрешил Винс.

 — Но только ме-е-едленно… Не вздумайте играть со мной, ребята. Я продырявлю любого из вас безо всякого сожаления, только дайте повод.

Даркер кивнул, повернулся к брату, указал на труп. Вдвоем они подняли бездыханное тело отца и понесли его в переулок.

Винс не опускал револьвер, пока даркеры не скрылись из поля зрения. Он убрал его обратно в карман, только когда вошел в свой подъезд и плотно закрыл дверь: памятуя о способности коротышек исчезать и появляться где-то в опасной близости, сыщик решил перестраховаться.

Уже лежа на диване, он долго ворочался, вспоминая удивленное лицо убитого им даркера и слова его спутника: «Позвольте нам забрать тело отца».

«Не зря ли я влез в дела этого странного народца?» — промелькнуло в его голове. «Зачем я остановил ту потасовку в проулке, зачем полез спасать Нуба и зачем убил того карлика с трубой? Они ведь жили так раньше, уже много-много лет жили. Зачем же я пытаюсь теперь изменить их жизнь?»

Новал промучился еще часа два, прежде чем Морфей сжалился над несчастным и открыл двери в царство сновидений.

* * *

Кто-то скажет мне, что я атеист — потому что не хожу в церковь каждое воскресенье, потому что у меня дома нет Библии. Никто словно не понимает, что Богу абсолютно все равно, как вы проводите выходные, что за книги у вас на полке и какой рукой вы креститесь. Если его что и интересует, так это поступки, дурные и добрые, которые мы совершаем каждый день.