Однажды в Хорс-тауне

Алкоголь приятно туманил мозги; хотелось говорить — неважно что, лишь бы не молчать.

— Что, вправду был?

— Да говорю тебе! Его оттуда выгнали… За неспортивное поведение.

— За неспортивное… что?

— На одном чемпионате… Он прыгал с шестом… И когда уже опускался на маты, показал в камеру средний палец. Вот так, гляди…

— Че ты мне его тычешь? Думаешь, я не знаю этого жеста?

— Не-а.

— Да вот, смотри!

Если бы кто-то, очень прыгучий и любопытный, решил в тот момент заглянуть в открытое окно, увиденная картина непременно удивила бы его — два пьяных мужика, шатаясь, демонстрировали различные жесты и ржали, словно кони.

Пятиминутка смеха закончилась теплыми дружескими объятьями, после чего Винс покинул дом Харпера и синусоидой побрел по дороге, тихонько напевая песенку «Оффспринг»:

— «Я не буду платить, я не буду платить, отвали… Да, и не пора ли тебе найти работу?..»[8]

Он плохо помнил текст, зато отлично — мотив. Поэтому получалось весело и задорно, хоть и с большим количеством отсебятины.

Где-то в районе городской свалки завыли собаки. Винс поднял голову и, закрыв один глаз, подозрительно посмотрел на полную луну.

— Время чертовщины, — икнув, пробормотал он. — Время вурдалаков, зомби, оборотней… Твое время, старая кляча, седлай уже проклятого Арни, основавшего эту помойку!

Собаки выли не переставая. Краем глаза Винс заметил движение слева от себя. Испуг подействовал отрезвляюще. Нет, разумеется, такое количество виски не улетучивается бесследно за одну секунду, но, по крайне мере, сейчас Винс мог более-менее адекватно воспринимать окружающую реальность.

Из ближайшего переулка вышли трое даркеров, вооруженных досками и трубами. Выражениям их лиц лучше всего подошло бы определение «свирепые».

Шаг за шагом они подходили все ближе и ближе. Сыщик понял, что бродяги хотят устроить ему неслабую взбучку. Но почему?

— Я ведь спас вашего… братца? — спросил он удивленно.

Даркеры хранили молчание. Их разделяли пять шагов, когда Новал выхватил из кармана револьвер и без лишних слов пристрелил идущего впереди процессии бродягу.

Все словно замерло. Только капли дождя падали на лицо и стекали вниз тонкими ручьями. Даркеры стояли, с ужасом глядя на своего предводителя, который без движения лежал лицом вниз.

Винс, не опуская револьвер, хмуро смотрел на бродяг. Если бы кто-то из них сделал малейший шажок в его сторону, он бы без зазрения совести снова нажал на курок.