Однажды в Хорс-тауне

 — Я вас в первый раз сегодня увидел на сцене. Здорово плясали.

— Спасибо, — черты ее лица несколько смягчились.

— Вот и решил навестить вас после выступления. Ну, чтобы сказать вам это.

— Отлично. Сказали. Что дальше? — она снова нахмурилась.

— Не знаю, — пожал плечами сыщик.

Кто-то из знакомых, случись им оказаться сейчас в том коридоре, не поверил бы глазам — настолько непривычно было видеть самоуверенного, наглого, язвительного Винса абсолютно растерянным, с трудом выдавливающим из себя слова.

Никто не знал, что с самых юных лет Новал страдал из-за робости в общении с прекрасным полом. До университета у него не было девушки, а ту, что появилась на втором курсе, вряд ли отнес бы к полу прекрасному даже слепой. Впрочем, Винс и сам не питал иллюзий по поводу внешности своей подружки. Он и встречаться с ней стал больше из безысходности, потому что с более симпатичными разговориться не мог совершенно. А эта сама к нему подошла и предложила сходить куда-нибудь.

Расстались они на четвертом курсе. Робость Винса никуда не делась, и она предпочла ему менее привлекательного, но более раскованного паренька из сборной университета по пинг-понгу.

С тех пор у Новала никогда не было серьезных отношений. Да он, честно говоря, и не стремился к ним. Чем дальше, тем чаще бакалавр криминалистики прикладывался к бутылке, а коль возникала потребность, снимал шлюху на ночь. С ними было проще — что им не скажи, каким занудой не будь, они все перетерпят, потому что это их работа.

Возможно, проблема была связана с тем, что он рос без матери. С юных лет кривляться перед отцом и его собутыльниками было много интересней, чем целоваться с девчонкой у порога ее дома.

Была бы миссис Новал жива, она бы, возможно, избавила его от выступлений в кругу детройтских пьянчуг и поведала, чем так прекрасен противоположный пол… Но мама умерла слишком рано, оставив в памяти Винса лишь чудесный портрет.

Однако сегодня в голове сыщика произошел настоящий бунт.

«Это не любовь, эй! Я просто хочу ее трахнуть!»

И, к удивлению Винса, светлая половина смолчала.

— Эй, эй! — отвлекла его от мыслей танцовщица.

— Что? Ах да, — спохватился он. — Так, задумался о своем…

— Будешь много думать — скоро состаришься, — заметила девушка. — Так говорил мой дедушка.