Однажды в Хорс-тауне

— Мудрый он, судя по всему.

— Да уж. Если б не его советы, не знаю даже, где бы я сейчас оказалась.

Винс хотел усмехнуться и сказать что-то вроде: «Занюханный клоповник в маленьком провинциальном городке — предел мечтаний?» — но не стал.

— Что-то еще? — спросила девушка нетерпеливо.

— Да нет, пожалуй, — пожал плечами сыщик.

— В таком случае, до свидания. Рада была пообщаться.

Дверь гримерки захлопнулась. Винс постоял, глядя на табличку с надписью «Аманда», потом, тихо чертыхнувшись, сунул руки в карманы и поплелся обратно — в общий зал.

Задерживаться там сыщик не собирался — других дел в «Жасмине» у него не имелось. Однако после не слишком удачного разговора с Амандой ему требовалась разрядка, и детектив не придумал ничего лучше, чем, выйдя в зал, громко объявить Дезмонду:

— Я установил жучки во всех гримерных. Где еще можно поставить?

— На ступеньках у входа, — не поворачиваясь, ответил Новарро. — Именно там я обычно обсуждаю все мои темные делишки с партнерами.

— Приму к сведению. Может, твой мопсик не откажется проводить меня туда?

— Я тебе больше скажу — он очень охотно это сделает, — усмехнулся Дезмонд и взглядом указал Бену на сыщика.

— Чертовски приятно, — криво улыбнулся Винс.

Телохранитель Новарро грубо схватил его за руку и потащил к выходу.

— Ты не боишься, что люди подумают, будто мы пара? — хмыкнул детектив.

Бен усилил хватку, однако Новал лишь победно улыбнулся верзиле — мол, не на того напал, меня не проймешь.

Они пересекли зал и оказались в тамбуре. Бен ногой распахнул ведущую на улицу дверь и, ухватив сыщика обеими руками за плечи, отправил его в полет.

Приземление нельзя было назвать приятным. Впрочем, от каменных ступенек меньше всего стоит ждать мягкости.

— Еще раз увижу — прибью, как таракана, — процедил сквозь зубы Бен и скрылся в баре.

— Готов поспорить, ты весь вечер хотел сказать мне эту фразу! — проорал ему вслед детектив, однако громила этих слов, конечно, уже не услышал.

Кряхтя, Винс поднялся и, одарив светящуюся вывеску «Жасмина» прощальным взглядом, поплелся прочь.

Настроения идти в другой бар и напиваться там до полусмерти почему-то не было. Да и вообще настроения не было — ни плохого, ни хорошего. Новал просто брел по Баттерфляй-стрит, пиная подвернувшуюся банку из-под содовой, и старался ни о чем не думать.

Но проклятые мысли так и роились в голове, рискуя разорвать череп.

Он думал об Аманде.