Эхо

Его он перевернул ударами ноги и наклонился, вглядываясь в искаженное злобой мертвое лицо. Потом протянул руку, хотел вырвать из виска обломок стрелы, но передумал. Они берегли дорогие медные наконечники — их было слишком мало. Но этот должен был закончить свой убийственный путь здесь.

Да будет так. 

Потом они похоронили своих павших — в общей могиле, которую увенчала пирамида из собранных поблизости камней. Постояв молча вокруг неё, подняли носилки с ранеными, оружие врагов и убитых сородичей и медленно двинулись к своему селению.

Завтра они пошлют к могиле шамана, чтобы тот помог душам мертвых расстаться с этим миром и уйти на небесную тропу, где всегда вдоволь дичи и родниковой воды. Завтра они устроят победное пиршество и зажгут поминальный костер. Но это будет завтра…

Через некоторое время на холме никого не осталось – только полуголые, изрубленные тела на залитой кровью траве. Враги не достойны быть преданными земле. А в небе уже кружили темные стаи стервятников.

 

И тогда она решилась и сверху, близко, глянула в налитые кровью и запорошенные пылью глаза убитого вожака — холодный нечеловеческий ужас охватил её внезапно, и она забилась, словно в агонии. И очнулась, не сразу осознав, что сидит в вагоне метро. 

Парня напротив уже не было, и она давно проехала нужную ей станцию.

***

Труп на Воробьевых горах был обнаружен только около девяти часов утра. Некий похмельный студент решил стрельнуть сигаретку и деликатно постучал в тонированное стекло дверцы «БМВ».

Смутно видимый через него водитель, похоже, спал, уткнувшись в руль. Студенту не очень-то хотелось топать на лекцию, а хотелось курить. И он стал нахально долбиться в машину, но спящий не реагировал. Тогда студент сдуру дернул ручку, дверца распахнулась и ему через низкий порожек прямо на белоснежные кроссовки выплеснулась переполнившая резиновый коврик кровь. Парень вытаращил глаза, обложил ситуацию матом и бросился вызывать милицию — а иначе как объяснишь окровавленную обувь? 

И вот теперь Лиза Боброва мчалась на место происшествия в битой жизнью бежевой «восьмерке» вместе с майором Арцевым, элегантно-стальным и мрачным, как туча.

***

Стася завозилась под одеялом и открыла глаза. Было уже явно не утро, потому что за шторами угадывалось высокое солнце, а её окна выходили на юг. Она с интересом взглянула направо. Макс спал, по-детски подложив ладонь под щеку.