Вечная кровь

Шагнул к нему вплотную, левой рукой сгреб за ворот рубашки, правой вытащил из-за пояса обрез, ткнул стволами в щеку, прижал так, что встопорщилась кожа под металлом и сказал:

– Умолкни. Немедленно.

– Ты… ты что, сдурел? – дядька мгновенно перешел на шепот.

– Я сказал – умолкни!

Он умолк. Только косил глазами на мою руку с обрезом. Я еще нажал стволами. Не слишком сильно, но так, чтобы он почувствовал боль.

– Нужно смотреть, куда едешь. И не орать на людей, которые спокойно переходят улицу. А если бы ты меня задавил?

– Так… я и смотрел, – пролепетал дядька.

– Я же на зеленый ехал, а ты… вы на красный пошли. Разве я мог ожидать, что вы на красный свет шагнете? Да еще так неожиданно, сразу. Хорошо хоть небыстро ехал, успел по хамульцам дать…

По хамульцам, надо же. Точно, я в Княжече. Только у нас тормоза называют «хамульцы», из польского языка словечко, как и «брама». Но меня заинтересовало другое.

– На красный свет? – переспросил я.

– Ну да, вон же светофор, – он показал рукой на другую сторону. Там стоял невысокий столб, на котором и впрямь круглым пятном горел красный свет.

Вот он мигнул, погас, сменился желтым, перепрыгнув ниже, опять погас, прыгнул еще ниже и загорелся зеленым.

– Зеленый, – все так же шепотом сказал дядька. – Теперь можно идти.

Глаза у него были по-прежнему широко открыты.

Я убрал обрез и отпустил его ворот.

– Спасибо, езжай. И больше не ори на людей. Никогда не знаешь, чем это может закончиться, – сказал я и пошел на другую сторону, убирая на ходу обрез под плащ.

Спасибо дядьке за науку, но орать на меня и впрямь не стоило. Мог бы спокойно все объяснить, верно?

Дверь в кафе-бар была полностью стеклянной и, как я установил опытным путем, свободно открывалась в обе стороны. За дверью обнаружилась небольшая площадка и три ступеньки, в глубине коридора, мигал свет и были слышны какие-то ритмичные звуки, которые я, чуть поразмыслив, определил, как необычную музыку.

Поднялся по ступенькам.

Так, справа гардероб. Игнорируем, плащ мне нужен, он очень удачно обрез скрывает.

А широкие полы шляпы – лицо. Мало ли что. Вот и зал. Разноцветные электрические светильники под потолком, но не слишком яркие – такие, чтобы создавалось впечатление уюта. Народу мало. Один человек за стойкой, на табурете, спиной ко мне. Мужчина. Трое за дальним столиком слева. Двое молодых мужчин и женщина. Блондинка. Что-то пьют, разговаривают, женщина громко смеется. Остальные столики свободны. Я подошел и сел на табурет за стойку, не снимая шляпы.