Вечная кровь

А то завален был пластиком, стеклом и прочей дрянью по самое не могу.

– Я не о мусоре, – сказал Симай. – И не о солнце.

– Да ладно, – сказал Андрей. – Я уже жалею, что мы сюда поперлись. Скоро стемнеет. Сам не знаю, что на меня нашло. Что мы тут заметим в темноте, даже если в шаге пройдем? Завтра с утра надо.

– А я вот не жалею, – Симай быстро шел вперед, резко крутил головой и даже, казалось, принюхивался. Да что там «казалось», – он действительно принюхивался. – И ты был прав, не тужи. Нужно доверять своей чуйке.

Вот лично я чую, что здесь и впрямь нечисто.

– В каком смысле?

– В моем. Ты забыл, кто я?

Андрей подумал, что и впрямь забыл. Нет, с одной стороны он все прекрасно помнил. И то, что Симай Удача еще не так давно был самым настоящим охотником за нечистью и зарабатывал этим занятием себе на жизнь. И двух оборотней, которых они с Симаем завалили в ночь знакомства, а потом продали их головы Харитону Порфирьевичу Яковлеву – управляющему имением князя Долгорукого Василия Лукича за пять рублей серебром.

И французского вампира Бертрана Дюбуа. И цыганку Лилу из мертвого табора, и сам мертвый табор; и колдуна Григория со всей его армией нечисти; и гроб друга Вани Лобанова, Лобана, медленно поднимающийся из могилы. Вот слетает крышка, Лобан садится, поворачивает к нему мертвые глаза… Сыскарь, тряхнул головой, прогоняя страшное воспоминание. Да, он все помнит. Но с другой стороны, иногда кажется (и со временем чаще и чаще), что все это – лишь удивительный по своей яркости и реальности сон. Только вот именной перстень-печатка, подаренный лично императором Петром Алексеевичем Романовым, напоминает о том, что все было по-настоящему. Ну и друг Симай, конечно. 

– Помню, – сказал он. – Извини. Так что ты чуешь?

– Не будь я кэрдо мулеса, если по этой самой дорожке не так давно не прошли два вампира.

Симай произнес это абсолютно обыденным, хотя и напряженным тоном, и Андрей понял, что друг и впрямь не шутит. Да и с какой стати? Неподходящее время для шуток.

– И это очень странно, – продолжил Симай.

– Почему? – спросил Сыскарь и тут же подумал, что вопрос вышел каким-то дурацким.

– Потому что за все то время, что я здесь, в этом вашем трахнутом на всю голову двадцать первом веке, я ни разу их не чуял. В старые добрые времена – сколько угодно. И упырей, и вампиров, и вурдалаков, и русалок, и кого хочешь. Под Москвой на оборотней охотился. А тут – нет. Одни домовые. Да и те какие-то снулые.

– Исчезли?

– Частью да, а частью затаились. Ушли подальше.