Вечная кровь

 

Тем временем мирное распитие хереса на крыше постепенно перерастало в ссору, вызванную, как я понял, абсолютно несовместимыми представлениями Любчика и Леши о девушке по имени Оксана – старосте студенческой группы, в которой учились все трое. Голоса повысились до опасного уровня. Оба уже стояли, набычив головы, и Петро напрасно призывал обоих успокоиться. Надо было срочно что-то делать.

– Хлопцы, – сказал я, умело вклинившись в случайную короткую паузу. – У меня серьезный вопрос. Правда.

Скажите, пригородный лес Горькая Вода по-прежнему существует?

– Что? – переспросил Любчик, нахмурившись и поворачивая ко мне все еще злое лицо. – Горькая Вода?  

– Как это – по-прежнему? – не понял его оппонент.

– Ты о чем, Ярек? – не отстал от товарищей Петро. Кажется, он понял мой замысел. Если и не понял, то почувствовал наверняка.

– Лес, – повторил я. – Пригородный. Горькая Вода называется. Gorzka Woda по-польски. 

– Мы знаем, как будет Горькая Вода по-польски, – сказал Любчик.

– Чай в Княжече живем. Ты-то сам не княжечанин, что ли? По виду и говору вроде наш.

– Княжеч, – сказал я, отчего-то развеселившись. Собственно, понятно, отчего. Херес подействовал. – Так когда-от княжечан называли. В точности, как и город. Знаете об этом? Знаете, конечно. Но я много лет не был в городе, вот и подумал. Вдруг Горькой Воды уже нет?

– Как может не быть Горькой Воды? – удивился Леша. – Это все равно что не быть Старому парку. 

– Не скажи, – уже вполне добродушно возразил Любчик.

– Старый парк в центре, а Горькая Вода – это окраина. Теоретически могли застроить.

– Теоретически – да, – согласился Леша. 

Мы уже снова сидели на выступе стены и мирно беседовали.

– Эх, вы, геодезисты, – пренебрежительно сказал Петро и открыл вторую бутылку. – Теоретически.  Не могли. Вспомните, что нам по геологии Княжеча препод рассказывал. Нельзя там строить. Карстовые грунты.

– На карстовых грунтах строят, – возразил Любчик.

– Половина Княжеча на карстах стоит…

Они заспорили. На этот раз, слава Иисусу, спокойно, без повышения голоса, вскакивания на ноги и хватания за грудки. Я подумал, что пора уходить. Слишком хорошо помню, чем заканчиваются такие студенческие посиделки. Допьем херес – возьмем еще. Потом еще. Потом, словно сами собой, из чудесного прозрачного воздуха осеннего Княжеча, соткутся прелестные представительницы слабого пола.