Посланники тени

В то время ты давно разродилась бы тройней от человека, что был бы по возрасту схож с её отцом.

– Человеком, но не отцом.

– Какая разница?

– Ты забываешься, демоническое отрепье! – приструнила ангел и вдруг вспомнила, что у них были дворяне в округе.

Бледная элита, которая никогда не работала в поле. А сама она и без напоминаний демона познавала любовь на сеновалах. Тело просило, сознание принимало. Ничего нового, кроме того, что она никогда не смотрела на своего отца.

Воспоминания нахлынули. В груди стало жарко.

Но ещё жарче её тело сделал гнев.

Демон отпустил руки, расценив заминку, как проявление уступка. Повернулся боком, глядя на кровать.

– А давай ничего не будем делать. Пусть всё идет, как идёт. А мы посмотрим со стороны.

Ангел недоверчиво повернулась. Огонь в глазах подугас, но не исчез.

– Что ты знаешь о людях! – вскрикнула она и прыгнула, откинув демона ударом в бок.

Саркон врезался плечом в стену. Но дальше ангел атаковать не стала, лишь подняла клинки и, пересилив себя, повесила на пояс, предупредив:

– Еще один комментарий по теме и меч будет между твоих рёбер!

– Только после того, как я сломаю тебе эту куриную шею! – пообещал в ответ демон, потирая бедро.

Перчатки он всё же доставать не стал. Люция это отметила. Долго выдохнула, пытаясь взять себя в руки.

Затем ангел сделала шаг от кровати и встала рядом с демоном, пытаясь вести себя отстранённо.

– Чёрт с тобой, я не буду вмешиваться… Дам ей шанс.

Саркон потер плечо, кивнул:

– Разумно… Правда, не по-ангельски.

Пернатые все глупые курицы. Лезут на рожон до последнего, пока из них гриль не выходит. Зачем вы подпаливаете свои перышки?

– Просто заткнись!

Ника не выдержала накала эмоций, сжалась и вскрикнула, расплываясь по кровати. Довольная улыбка была ножом в сердце небесной девы.

Но ещё больше удивился Саркон. Отец Ники откинул одеяло, сел на край кровати.

Зрачки Ники расширились – поймал! Попалась!

Оба посланника ощутили, как сердце девчонки затрепетало быстро-быстро, лицо запылало краской пуще прежнего.

Она уткнулась в подушку, сгорая от стыда.

Медленно, подбирая слова, мужчина заговорил негромко:

– Сейчас ты идёшь в душ. И после обязательно одеваешься в ночнушку. С завтрашнего дня, Ника ты спишь здесь.

– А ты?

– А я в зале.

Отец поднялся, Ника тут же бросилась на шею, ловко целую в щеку. Захватила в объятья.

– Я люблю тебя! – сорвалась она на крик.

Отец вздохнул, осторожно отстраняя руки дочери.