Посланники тени

А для Неё без Него пустотой станут и сами небесные чертоги. Все же просто. Мир прост. Все же ясно, как погожий день.

Люция чуть отстранилась, поднимая к Нему голову. Глаза встретились. Её, полные слез и Его, полные такой тоски, что лучше сгореть в их совместном костре, пока горит. Сгореть, пока она не сделала портал и не шагнула в него. Ведь с ней уйдёт весь мир. И для ушедшей мир станет таким же серым и холодным, как и для него. Вне сомнения.

Люция ощутила, каким же ничтожным оказалось по сравнению с этим Костром её тепло к Саркону.

«Друзья, просто друзья».

А Евгений… он… Он светился!

Его аура в какой-то момент вдруг стала видимой и для него самого. Вспыхнувшая любовь отчистила человека, исцелила от всех недугов, тоски и всей жизненной скверны. И душа после их совместного Костра стала белее ангельского света. Он стал подобен святому. Свет слепил даже её. И душа человека парила сейчас под небом без всяких крыльев.

Лёгкость проявилась в телах обоих. Катарсис словно переродил их, погружая во всеблагой покой.

«Остановись, он же смертный», – вновь подумалось Люции.

Евгений словно увидел эту мысль. Ощущение лёгкой пощечины пришло внезапно. Но он тут же простил ее, не скрывая и не отводя взгляд.

«Безумный, она же высшее создание», – прочла в его глазах ангел довод его разума. Что-то кольнуло в груди. Но она стерпела этот выпад, не поморщившись.

«Он будет стареть. Ты будешь видеть, как он тлеет, пока не уйдёт совсем».

«Ты подставишь её, обязывая, докучая своими приземленными чувствами. Ты для нее словно слепец для зрячего».

«Ветер и земля. Огонь и вода. Несовместимы пламя и лед, смирись».

«Свечка, Люция! Он – тлеющая свечка! И сейчас он тебе отдал столько, что хватит на тысячи ангелов, но жизнь его сократилась… Разве что дать ему бессмертие, вымолить у неба для него, не боясь быть проклятой?»

Эти слова звучали в головах обоих существ.

Кто шептал их? Неизвестно.

Боль отразилась на побелевших лицах влюблённых.

– Не уходи, – едва смог вымолвить Евгений.

Два слова придавили, бросили на землю и размазали, лишив ощущения полета, а взамен оставляя лишь боль. Зрелую и беспощадную боль души.

– Я должна, – она словно сама себе вонзила в грудь нож.

Совсем рядом со стрелой вездесущего Купидона, который поражал всех без разбора.

Третий лишний появился в коридоре внезапно для обоих. Лампочка взорвалась, выбило пробки во всем доме.