Дети проходных дворов

А как тут глаза закрыть, когда Саттар стоит совсем рядом, и ладони у него такие же горячие, как солнце — или, может быть, ещё жарче.

Не все дома

На рассвете сонный июньский город пахнет дождём, костром и сосновой смолой — как и прежде, как и всегда. Вест выходит из поезда, почти вываливается, смешно дёргает носом; над рельсами висит туман, из-за рваных дымных клочьев едва видно широкие полоски строительных лесов, облепивших старое здание вокзала. Засыпать в одном большом городе и просыпаться в другом маленьком — значит видеть чертовски огромную разницу между ними, и любой из знакомых наверняка отвернётся к иной чаше весов.

Но Вест знает, зачем он здесь; и, когда овальная площадь у вокзала остаётся позади, а под ногами разворачивается уже совсем другая улица — ледяные корни, до того много месяцев оплетавшие сердце, понемногу развязываются и отпускают. Возможно, приехал именно за этим: чертовски устал видеть во снах дом, а затем просыпаться и искренне не понимать, почему здесь, а не там, где сердце.

Впрочем, сердце как раз не на месте. Потому что раньше вот этого дома не было, зато были странные "бутоны" из металлических полос и вместо асфальта большие каменные плиты. Как будто уезжал не на три года, а на тридцать; изменения не катастрофичные, но когда наваливаются все разом, становится почти плохо. Поневоле пожалеешь, что память хранит всё, что видел раньше, верно и чётко.

"Приехал — привыкай теперь", — усмехается Вест сам над собой, пока стоит, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения, на очередном светофоре.

Изменения — интересные, но в первую очередь тянет, конечно, домой: осталось всего ничего идти, через две улицы, мост — и за углом, тысячу раз знакомый маршрут. Иронично, что тем же путём раньше ходил из дома в школу и обратно, то есть почти каждый день, чуть ли не до автоматизма довёл.

И тоже почти на автомате — останавливается у другого до мелочей знакомого дома, дурацкой кирпичной четырёхэтажки; к счастью, домофон поставить на подъездную дверь они почему-то так и не озаботились.

Лестница, лестница, ещё лестница, Вест привычно спотыкается о выбоину в ступеньке — сейчас этому даже рад — подходит к двери и, помедлив мгновение, протягивает руку: условный сигнал только для своих — из четырёх ударов, как было ещё давным-далёко, почти что в прошлой жизни. Конечно, не факт, что всё осталось, как было, но попытаться можно.

Через полчаса и сотню вопросов путь вьётся снова, но вдвоём, правда, веселее.