Дети проходных дворов

Люди побегут — кто в машины, кто под навесы, а мы останемся, мокрые едва ли не полностью, не договариваясь; новорожденная летняя гроза обнимет нас за плечи, как старых друзей, и мы будем стоять на улице, по-дурацки улыбаясь друг другу и всем вокруг, пока в лужах не замерцают первые звёзды.

Завтра днём мы с тобой столкнёмся в метро, едва ли не лбами, и моё сердце забьётся чаще, когда ты впервые вот так поднимешь глаза. В этот момент, невероятно гибкий и острый, как хороший нож, моё проклятие будет вынуждено отступить.

Это и было самое настоящее проклятие: постоянно соприкасаться с будущим, соединять тысячи линий, быть тем маяком, которым был создан по желанию то ли города, то ли дьявол пойми чего. Это уже неважно — всё кончится. Завтра днём я познакомлюсь с тобой, а потому буду знать о грядущем только одно: мир бесконечно хорош, и пока ты будешь рядом, я ни за что в нём не разочаруюсь.

Заметка без названия

балтийским ветрам посвящается.

Йотте приходит домой поздно ночью — в расстегнутой куртке, мятой, влажной от сырости рубашке и с полубезумным туманным взглядом, который у него бывает только в одном случае.

Я даже не завидую; есть на свете такие вещи, которым завидовать не просто глупо, а абсолютно бесчеловечно. Обычно это как раз про дары и — или — проклятия.

— У тебя было свидание, — больше утвердительно, чем вопросительно говорю я. — Судя по всему, оно прошло чертовски неплохо?

— Я купил еду, — говорю я, точно зная, что он меня не услышит. — Если хочешь есть, загляни в холодильник.

— Рад, что ты смог вернуться, — говорю я.

Йотте рассеянно кивает, стаскивая кеды, насквозь мокрые. Готов поставить все имеющиеся сто тринадцать рублей на то, что песок у него и в кедах, и в носках, и за отворотами джинсов, и даже в кармане куртки. Чем его больше, тем сильнее Йотте влип в этот раз, но, как бы мне ни хотелось посмотреть на масштаб проблемы, надо уходить. Это не моё дело и не моя проблема, к сожалению. Главное, что сегодня он здесь.

Может быть, я даже не сумел бы его осудить, если бы знал, как это — взаимно влюбляться по уши, так сильно, чтобы не хотелось ни уходить, ни отпускать. Это как раз случай Йотте, он как никто в курсе всей серьёзности ситуации: однажды он снова уедет, и если море решит, что в этот раз он слишком засиделся на берегу — я больше никогда его не увижу.

***

Было хорошо, как и всегда.

Есть такие моменты, которые, с детства полагал, невозможно повторить.