Воздушный Стрелок. Книга IV. Наёмник

* * *

— Ну, и кого ты нам на этот раз привел, Ванечка? — поинтересовалась у внучатого племянника Великой Мегеры невысокая, хрупкая на вид девушка, с самым задумчивым видом поправляя белопенное кружево манжет и старательно не глядя на собеседника, дабы прыгающие в ее глазах бесенята не смазали образ скромницы.

— Я не приводил! Это случайность, ты же сама все видела, Капа! — с жаром воскликнул тот, по привычке уходя в защиту под дружный смех собравшихся в шатре «безлошадников».

— Верю-верю, — покивала девушка.

— И все же расскажи нам о нашем новом знакомом и его невесте, пока они не вернулись.

— А волшебное слово? — на миг склонив голову к плечу, спросил Лошинский.

— О? — Изящно очерченные дуги бровей девушки поднялись в недоумении, она чуть помедлила, словно размышляя, и, ласково улыбнувшись приятелю, лязгнула сталью в голосе. — Докладывай!

— Есть, мой генерал, — деланно печально вздохнул Иван.

— Как-как? — изобразила гнев его приятельница, поднимаясь с удобного кресла.

— Прошу прощения, фельдмаршал… конечно, фельдмаршал, будет исполнено, фельдмаршал! — зачастил Лошинский под неумолкающий смех присутствующих.

— Ладно, повеселились, и будет, — махнула рукой Капа и улыбнулась приятелю. — В самом деле, Вань, рассказывай уже, что ты знаешь об этой парочке. И при чем здесь твоя сестра? Почему ты спрашивал о ней не у тетушки, а у этого мальчика?

— Стоп-стоп-стоп, не так быстро, Капа! — замахал руками Лошинский. — Все скажу, все объясню. Но по порядку.

Итак... Кирилл Николаевич Николаев, пятнадцать лет исполнилось в августе прошлого года, тогда же был эмансипирован и выведен из рода Громовых в мещане, в марте нынешнего года принят цесаревичем в опричные, признанный мастер Эфира, ведет пятерых личных учеников, одним из которых является моя двоюродная сестра Елизавета. Жених уже знакомой вам Ольги, дочери боярина Бестужева, окольничего Посольского приказа, будущий регент рода Вербицких-Скуратовых, если верить записям Гербового приказа, и соответственно будущий первый боярин Николаев-Скуратов. Участвовал и победил в трех дуэлях, одна из них, с боярским сыном Бродовым, закончилась смертью последнего.

— Звучит как полный бред, — пробормотал кто-то из присутствующих. — Боярич, мещанин, опричник... И все это меньше чем за год?!

— Господа, празднество начинается, — нарушил воцарившуюся тишину заглянувший в шатер егерь.

Этикет на пленэре — совсем не то же самое, что на приеме.