Воздушный Стрелок. Книга IV. Наёмник

— Поня-атно, — протянул я, пытаясь уложить в голове рассказ цесаревича. — А Никита Силыч?

— Извини, Кирилл, но род Скуратовых-Бельских прерван, — покачал головой цесаревич.

Я не был близок с дедом. Более того, никакие родственные чувства нас не связывали. Я не мог простить ему бездействия в отношении того, прежнего Кирилла, но уважал, как можно уважать только настоящего профессионала своего дела. И факт его смерти меня... не порадовал. Совсем не порадовал. Из ступора меня вывел голос окликнувшего меня цесаревича:

— Кирилл!

— Ваше высочество.

.. — Я откашлялся и с удивлением увидел на столе перед цесаревичем две невесть откуда взявшиеся полные рюмки, источающие слабый хлебный аромат.

— Помянем, Кирилл. — Мой собеседник поднял одну из рюмок, и я последовал его примеру. Полугар обжег глотку и выбил непрошеную слезу.

— Что с Ольгой? — спросил я после недолгого молчания.

— С ней все в порядке. Я объяснил ситуацию и ей, и боярину Бестужеву. Твои ученицы тоже в курсе дела, но видеться в ближайшее время вам нежелательно.

По крайней мере, на людях. Сам понимаешь... — ответил Михаил, явно понимая, что от встреч с семьей я не откажусь.

— Значит, ухожу в подполье? — Я вздохнул.

— Можно сказать и так, — кивнул цесаревич, водружая на стол плоскую шкатулку. — Держи. Здесь документы, браслет с доступом к твоему новому счету и кое-какие инструкции на первое время... 

Просмотрев переданные мне документы и нацепив очередной браслет, я уставился на Михаила.

— А теперь выслушай кое-какие подробности, — убедившись, что я готов его слушать, заговорил цесаревич, откидываясь на спинку кресла. — Я редко объясняю свои решения и еще реже прошу за них прощения, но сейчас в этом есть насущная необходимость. Я должен извиниться за то, что ТАК использовал ваше несостоявшееся выступление и не поставил тебя в известность заранее. Был шанс, что такого развития событий удастся избежать, но — увы, не вышло. 

— И что же стало причиной? — тихо спросил я, старательно давя в душе недовольство и гнев от того, что из-за игр сильных мира сего мне в очередной раз приходится вертеться как ужу на сковородке.

Да и осознание факта, что благодаря сидящему напротив человеку вся моя только-только начавшая входить в колею жизнь вновь сделала кульбит, тоже не способствовало спокойствию. Впрочем, пока мне вполне удавалось скрыть бурлящие эмоции. 

— Атака монастыря была не единственным происшествием.