Маг. Попаданец с другой стороны.

Перед ним сейчас стояли совсем иные задачи – сперва удобно устроится в этом мире, а потом поискать дорогу обратно в тот мир, в котором родился.

И отомстить!

16.

Домой Прат возвращался с настроением победителя.

Перед тем, как возвратиться в дом Трая, он, выбрав место по безлюднее, вернул себе прежнюю внешность – совершенно не стоило пугать товарища, приютившего его, такими крутыми переменами во внешности. 

Стражников бояться ему уже не следовало, теперь ему даже обращать внимание на неё не стоило – что-что, а отвести глаза самое плевое дело тому, кто знает, как это делать.

Сил на это почти вовсе не нужно и в полученном камне и её хватало.

Он шел по улице, сжимая его в кулаке. Не от страха потерять – просто ему нравилось ощущать гладкость граней, скрывающих под собой магию. Как оказалось, для того, чтоб превратится обратно из черного в белого, хватило части Силы, что заполняла накопитель и теперь камень словно бы стал прохладнее, но тепло волшебства никуда не исчезло и этот остаток Прат хотел пустить на доброе дело…

Постепенно улица стала многолюднее и маг пошел среди туземцев уже привычно ощущая то тут, то там частички Силы.

Теперь-то было понятно – зажигалки и украшения.

«Ювелирные магазины,» – подумал Прат. – «Ремесленники, что делают такие зажигалки… Вот куда надо в первую очередь! Где-то ведь они достают эти камешки… Наверняка ведь есть такие и побольше размером.»

Задумавшись, он чуть не сбил туземца, что не шел как все, а стоял на месте.

Тот высился среди движущейся вокруг толпы словно кусок камня посреди реки и раздавал проходящим разноцветные листки.

Кто-то из брал, кто-то отказывался и площадь после этого человека усеивали и выброшенные за ненадобностью листочки.

Он посмотрел на один из лежащих на камнях листочков. Точно такой же!

«Да они все тут одинаковые! Надо же как тут точно могут рисовать художники. Если есть такое умение, то им и никакой магии не нужно. Наверняка что-то изобрели, какую-то очередную машину…»

В этой мысли мага не было зависти, но имелось уважение к сообразительности туземцев.

Ему стало любопытно. Он подошел поближе и получил точно такой же листок в руки. На небольшом, с ладонь, листе бумаги красовалась – иначе не скажешь – внутренность какого-то зала, уставленного креслами. Сиденья даже на первый взгляд казались дорогими – художник постарался, а над всем этим богатством царило настоящее великолепие.

Он не сразу даже сообразил, что это такое. А когда сообразил – остановился.