"Господа магильеры"

Менно даже сквозь плотно сомкнутые веки видел каждую его деталь, вплоть до мельчайших слюдяных вкраплений. Но сдвинуть его с места не мог. Когда он открыл глаза, лейтенант внимательно смотрел на него. Затем он бросил щебенку и нагнулся за следующим камнем. Это был даже на камень, скорее, комочек бетона с ноготь размером. В серой лейтенантской ладони он выглядел одиноким валуном в бескрайней пустыне.

Менно вновь закрыл глаза. Потянулся мысленно к камню. Ощутил его шероховатость, его холод. Коснулся. Налег. Усилие это было отчаянным и безоглядным, рожденным страхом.

Так человек без подготовки хватает тяжелый груз, не обращая внимания на скрежещущие суставы и скрипящие сухожилия, черпая силу не в мышцах, но в отчаянье. Он ощутил, как камень движется по лейтенантской ладони. Это требовало ужасно много сил, нутро окатило горячей кровью, ноги стали подкашиваться. Но Менно устоял. Он знал, что подошел к пределу своих сил, знал и то, что за это усилие ему придется весь оставшийся день расплачиваться мучительной головной болью. Он сделал все, что смог.

Всхлипнув, Менно открыл глаза. Ладонь лейтенанта Цильберга осталась на прежнем месте. Но крошечный камешек на ней изменил свое местоположение. Сантиметра на два или три. Лейтенант Цильберг молча стряхнул его в пыль.

— Штейнмейстер, значит, — сказал он голосом, от которого у Менно заныли все кости, — Так вот какого штейнмейстера нам прислали.

— Я не штейнмейстер, — выдавил Менно, едва совладав с голосом, — Я кандидат второй очереди… Но зато я умею слушать!

— Что слушать?

— Землю.

Я… — Менно слепо зашарил вокруг себя ладонями, пытаясь изобразить жестами, как надо слушать землю, — Чувствую ее.

— Из него может получиться слухач, — осторожно сказал адъютант, воспользовавшись тем, что лейтенант Цильберг хранил зловещее молчание, — Дежурный на посту прослушки. Говорят, штейнмейстеры мастера по этой части. Улавливают земные вибрации на сотни метров и могут определить состав почвы. Это может быть полезным.

Лейтенант поморщился.

— Слухачей у нас и так хватает.

Мне нужен тот, кто умеет работать, а не полоскать уши! Довольно, ступайте прочь, — и только Менно развернулся, как в спину ударило, будто тяжелой винтовочной пулей, — Господин штейнмейстер!

Когда жизнь заканчивается, человек оказывается под землей. Неважно, умер ли он, обливаясь потом, в собственной постели или рухнул с размозженной пулеметной очередью грудной клеткой. Разбился в автомобиле или долго хрипел, скорчившись на дне траншеи.