"Господа магильеры"

Звериное чутье, иначе и не скажешь.

— Признаться, так мне показалось. Он дежурит на постах прослушки столько, что скоро сам пустит корни. И он не создан для такой жизни. Знаете, есть такие ребята, которых тяготы лишь закаляют. Их полно в траншеях. Они не похожи на румяных солдат с листовок, они истощены, облачены в тряпье и выглядят как какие-нибудь подземные кобольды, но в каждом из них горит внутренняя искра. Хупер не таков. Он слаб, он беспомощен, он, в конце концов, просто глуп. Нынешняя жизнь ломает его. Он не становится крепче, он медленно умирает.

И, поскольку он находится в моем отделении…

— Хотите попросить для него снисхождения?

Шранк несколько секунд молчал, покусывал кончик языка. Разговор с лейтенантом всегда непросто ему давался. Иногда Цильберг казался дьявольски-проницательным, но в другую минуту — просто циничным самодуром, жесткой и хитрой старой крысой.

— Если это возможно.

— Это невозможно.

Голос лейтенанта Цильберга клацнул подобно Железному Максу. Это смутило Шранка.

Все время, что он служил в сапёрной роте под началом Цильберга, лейтенант казался ему предельно выдержанным и хладнокровным, намеренно вытравившим из себя типично человеческие черты. Неужели он опускается до обычной мести? И за что? За собственные надежды, разбитые нескладным горе-штейнмейстером? Это было бы очень глупо, очень по-человечески.

Шранк сдержанно козырнул.

— Понимаю, господин лейтенант. Извините за обращение. Разрешите вернуться в расположение отделения?

— Унтер, — произнес вдруг лейтенант Цильберг негромко, — Не спешите.

Вы, конечно, считаете, что я несправедлив к господину штейнмейстеру?

— Кхм.

— Что я нарочно гною его на тяжелой службе, добиваясь того, чего от него добиться невозможно?

— По правде сказать, у меня действительно сложилось такое впечатление.

— Не позвольте обмануть себя неправильному выводу, подобно тому, как обманывались французские слухачи в Шампани. Это не личная вражда, уверяю вас. Мне безразличен рядовой Хупер. Мне нет до него дела.

Однако здесь есть некоторая позиция, от которой я не отступлю. Вроде траншеи переднего края. Я намерен и в самом деле добиться от него полного подчинения.

— Он не солдат.

— Согласен. И не магильер. Просто очень глупое и нелепое существо, которое занесло в место, совершенно для него не свойственное. Однако это уже не имеет значения. Он сапёр. А я пообещал сделать из него настоящую «крысу». Чего бы это ни стоило мне или ему. Можете считать это делом принципа.