"Господа магильеры"

В их движениях не было угрозы, они просто шли вперед сомкнутым строем, точно принимали участие в каком-то жутком посмертном параде.

Виттерштейн пятился до тех пор, пока вновь не оказался у перевернутого операционного стола, возле которого хрипел тоттмейстер. Мертвецы продолжали наступать, обходя его со всех сторон. Виттерштейн мог разглядеть пороховую точечную гарь на их отвратительно-бледных лицах, прижизненные ссадины и царапины, опаленные волосы. Он думал, что от мертвецов будет нести запахом смерти и разложения, но обоняние его ничего подобного не обнаружило.

От них пахло так, как пахнет от людей, много месяцев зажатых в траншеях – грязью, потом, табаком, порохом. Запах смерти, распространявшийся вокруг них, Виттерштейн ощущал не обонянием, а лебенсмейстерским чутьем. Которое готово было взвыть, ощущая вокруг подступающую некротичную плоть.

Тоттмейстер лежал с закрытыми глазами, дышал прерывисто и неглубоко. Его легкие, должно быть, заполнились кровью настолько, что едва способны сокращаться. Еще минута, может, две, и…

Рот одного из мертвых солдат распахнулся.

Перед этим челюсть несколько секунд подрагивала, должно быть, омертвевшим мышцам требовалось усилие, чтобы вновь выполнять свои функции.

- Ну что же, господин лебенсмейстер?.. – голос мертвеца заставил Виттерштейна налететь спиной на стену. Голос был тоже мертвый, в нем не было ни эмоций, ни чувств, лишь шорох сухого языка в уже холодной глотке покойника, - Возможно, ваши недавние пациенты помогут вам передумать? Как видите, от вас они перешли на службу ко мне.

Не бойтесь, они ничего не ощущают. Я не сохранил им ни личности, ни памяти. Просто послушная плоть. Не в самом лучшем состоянии, но на войне не приходится выбирать, ведь верно?

- Уберите их! – Виттерштейн ощущал, как теряет контроль над ужасом, замурованным в его собственном теле, - Отправьте обратно в могилы!

- С удовольствием, - ответил мертвый пехотинец, разглядывая Виттерштейна безжизненными полупрозрачными глазами, словно запотевшими изнутри, - Но только после того, как вы вылечите меня.

Скорее же, господин лебенсмейстер. Признаться, я чувствую себя довольно паршиво. Даже говорить, используя собственное тело, мне уже слишком трудно. Полагаю, у вас в запасе всего несколько минут.

«Вот именно, проклятый ты ублюдок, - подумал Виттерштейн, глядя то на говорящего мертвеца, то на распластанного тоттмейстера, - У тебя в запасе осталось совсем немного времени».

- Вы хотите запугать меня своими куклами?

- И мне это удастся.