"Господа магильеры"

Можете храбриться, господин лебенсмейстер, но я вижу вас насквозь. Вы охвачены ужасом. Не стыдитесь этого чувства. Уверяю вас, оно нормально для всякого живого человека. Мне приходилось видеть, как английские штурмовики, увидев живого мертвеца, падали без чувств, а закаленные ветераны бросали оружие. Вы боитесь. И вы сделаете то, что должны. Иначе… Иначе они растерзают вас. Не смотрите на их омертвевшие члены, это обманчивое впечатление. Мертвецы необыкновенно сильны. Они разорвут вас голыми руками.

Мертвец бормотал свою речь, покачиваясь перед Виттерштейном, челюсть на каждом слове подрагивала, двигаясь скачками вверх-вниз.

Чудовищное ощущение – будто говоришь с куклой, созданной на адской фабрике из плоти грешников.

- Не будьте дураком, тоттмейстер, - сказал Виттерштейн, пытаясь овладеть своим страхом, заковать его в кандалы, похоронить где-то на самом дне души, - Вы мастер запугивать, но и вы должны понять очевидное. Я лебенсмейстер. Жизнь пациента в моих руках. Одним движением пальца я могу остановить ваше сердце.

Хоть бы и прямо сейчас. Ни одна из ваших марионеток не успеет даже дернуться. Хотите убедиться?

Мертвец улыбнулся. Виттерштейну очень хотелось надеяться на то, что это свет лампы так лег на бледное лицо, но нет – тронутые трупным окоченением губы действительно изогнулись. Виттерштейну показалось, что он услышал скрип кожи, ставшей плотной и холодной.

- Вы правы, господин лебенсмейстер, - сказал мертвый солдат, - Разумеется, полностью правы. Эта угроза наивна…

По рядам тоттмейстерских марионеток прошел легкий шелест.

Виттерштейн не сразу понял, что происходит, а когда понял, едва подавил радостный возглас. Мертвецы падали. Оседали на нелепо подогнувшихся ногах, валились лицом в пол, мгновенно превращаясь в обычных покойников, тысячи которых Виттерштейн видел на передовой. Просто тела в военной форме, безвольные, ко всему равнодушные, неподвижные. Привычные декорации войны.

Жизнь победила. А Смерть ушла со сцены. Тоттмейстер наконец отдал своей Госпоже душу.

Виттерштейн не успел испустить вздох облегчения. Один мертвец, тот самый, что разговаривал с ним, остался стоять на своем месте. Виттерштейну показалось, что в его остывших полупрозрачных глазах проглядывает насмешка.

- Оставим пустые угрозы для дураков, - произнес мертвец, обволакивая Виттерштейна своим слизким взглядом, - А вы не кажетесь дураком, господин лебенсмейстер. Поэтому я буду с вами откровенен. И вы поймете, отчего должны спасти мою жизнь.