Цена слова

Он понимал, что может чувствовать отец, потерявший сына. Но Каравайцев заговорил о другом.

— Леха был очень жадным.

Детектив удивленно поднял брови, но тот продолжал.

— Понимаешь, я его утром попросил привезти эти ворота. Где он ошивался весь день с телохранителями не знаю. Не важно уже. Но забрали они ворота поздно. Поехали на «тойоте». А он ее брал только для того чтобы пустить пыль в глаза, — Каравайцев помолчал. — Леха не отдал бы деньги за ворота. Я его знаю. Никогда бы не отдал.

Каравайцев в упор посмотрел на детектива.

— При нем не нашли денег. Понимаешь? Денег при нем не было. У этих двоих были. А у него не нашли.

Сыч недоверчиво спросил:

— А если отдал?

— Нет! — сорвался на крик Каравайцев. Но сразу взял себя в руки.

— Я тебя прошу, — он осекся на секунду. — Я прошу. Узнай все.

 Вторник, 20 июня, 10.00…

Несмотря на табличку «Не курить!», семью шурупами пришпиленную к стояку беседки, следователь Самоха сидел на лавочке и с нескрываемым удовольствием дымил.

Сыч, глядя на него, хмыкнул и, подойдя, присел рядом, протягивая ладонь.

— Не часто ли к нам, Дим? — спросил Самоха, крепко пожимая руку.

— Так уж получается, — поморщился Сыч. Рукопожатие у следователя было крепким.

— Тебе я понадобился, или кто другой нужен?

— Ты. Поздороваться вот зашел, — улыбнулся Сыч.

— Рассказывай кому, — Самоха ловко щелкнул потушенный окурок в урну, стоявшую под табличкой «Не курить!».

— Да, в принципе, ничего такого. Просто хочу узнать об этой аварии. Может, пропустил что.

— Ясно. Старший не верит. Думает, его сыночка грохнули.

— Не верит.

— А ты?

Сыч пожал плечами.

— Знаешь, пацан хоть и с гонором был, но ведь крови на нем не было. Уж тебе-то не знать.

Самоха помолчал. Искоса глянул.

— Ну да, — он вдруг искренне заинтересовался букашкой, посмевшей проползти по затертым следовательским джинсам. — Крови не было. Тут твоя правда. Оно и понятно, не ты ж его девку из петли вынимал. Дура была. Подумаешь, обрюхатил, а она уже решила, что фату примерять надо.

— Слушай, не передергивай, а?

— Твоя правда, не он пацанам-малолеткам дурь продал. Аптекарша. Ну и что, что аптека его, и без него отрава эта в город попасть никак не могла. Никто ж не заставлял их. Сами купили, сами обкурились, сами и подохли в подвале. Всё сами. Не ты их оттуда, уже протухших, выносил.

— Хватит, а?

— А чё? Крови же на том подонке нету… — Он скомкал в пальцах пустую сигаретную пачку.