А на кладбище всё спокойненько

Изредка пробегал припозднившийся прохожий, да проносились мимо машины, а более ничего не происходило. Я смотрел на воду и просто наслаждался моментом существования в живом переменчивом мире.

Делать мне здесь, в сущности, было нечего, ведь я вышел за ограду, чтобы помочь Базилевсу соединиться с его возлюбленной, но вместо этого свёл его с другой девушкой. Моя в том случилась вина? Поначалу я так и полагал, но люди ведут себя согласно повелению, только если отдаёшь приказ. Во все остальные времена они сами выбирают, какие совершать ошибки, а то и преступления.

Упырь ни при чём. Он обычный мертвяк с кладбища и влиять на живую жизнь не может.

Кто знает, вдруг в нашем посмертии тоже есть порядок, просто он неведом? Не слишком правильно скрывать от заинтересованных сторон такие основополагающие сведения. Стоило бы объяснить каждому резон его судьбы, хотя разве не знаем мы изначально, что считается правильным, а что ошибочным?

Я вздохнул как живой и решил больше об этом не думать, не видел смысла терзаться из-за того, что изменить любой из нас не в силах.

Люди, спешащие мимо, обычно чуть ускоряли шаги, когда моя одинокая фигура попадала в поле их зрения, разве что немногочисленные компании игнорировали чудака, но этот человек пошёл медленее, а затем и вовсе остановился.

– Эй, парень! С тобой всё в порядке? Я провожал приятеля до трамвайной остановки, да ещё поболтали, пока пришёл нужный номер, иду обратно, а ты всё так же стоишь, словно и позу не сменил ни разу.

Я осторожно повернулся, удивлённый этим нездешним вниманием к своей особе.

– У меня всё хорошо.

– А по виду не скажешь. Что такой бледный? И глаза больные. Если приступ случился, так признавайся, могу такси поймать на соседней улице или вызвать скорую.

Мужчина не выглядел атлетом, моей примерно комплекции, а не побоялся подойти ночью к незнакомцу. Сострадание его показалось мне искренним. Спиртным и то от него не пахло.

В моём представлении люди собирались компаниями, чтобы выпивать или флиртовать, но этот человек не походил на тех, других. Его глаза сияли умом. Не знаю, как объяснить. Живые они были: не по статусу, а по-настоящему. Следовало привычно испугаться, но недолгое общение с Мариной и Констанс уже снизило мои тревожные ожидания, и к незнакомцу я ощущал благожелательное любопытство.

Не знаю почему, но я решил рассказать ему правду.