А на кладбище всё спокойненько

Неживой скрежет лопаты о камень сначала напугал человека, потом успокоил, и он вернулся к работе.

Лукреция разочарованно проворчала что-то и ушла побродить неподалёку. Ходящие слишком прагматичны и не находят прелести в созерцании, в этом плане мы с Герхардом стояли ступенью выше. Или наоборот, это как посмотреть.

Призрак, впрочем, тоже несколько устал и отвлёкся, чтобы поплавать над другими холмиками и позаглядывать в таблички. Имена на них никому из нас ничего не говорили, да и что бы могли сказать, с учётом того, как невиданно разросся город.

Когда-то кладбище располагалось на глухой окраине, а теперь живые и их вещи обтекали наше убежище со всех сторон, угрожая числом и злостью, которой так недостаёт обитателям этого тихого места. Остерегались мы их угрожающей мощи, что там говорить.

Человек, между тем бросил лопату и зло выругался. Его поникшая фигура выражал отчаяние. Не иначе сообразил, как малоэффективны его трудовые усилия, понял, что не справится он с задачей. Если сейчас вознамерится покинуть кладбище, придётся ловить и срочно выпивать на радость ходящим, которым достанется остальное тело.

Не упускать же добычу, когда она пришла сама и вряд ли известила кого-то о месте ночной прогулки. Не станут пропавшего искать здесь, да и что найдут? От тела к утру ничего не останется, и одежду растащат на сувениры. Ходящие вроде бы мертвы и не должны нуждаться в вещах живых, но привычка сильнее натуры и часто одерживает верх. Мне попадались экземпляры, которые подолгу сидели у своих могил и горько оплакивали человеческое прошлое. Не знаю уж, что там варилось в их холодных котелках. Я крышку не снимал и не проверял, только мне и дела, что думать о других.

Кольнул острый лучик недовольства. Да, меня не волнуют чужие судьбы, и этот забредший сюда на свою беду или счастье человек – просто посторонний. Тёплая вкусная еда, вместилище сытной крови, которой мне хватит надолго, но есть один неприятный момент. Если я убью его, так и не узнаю, зачем он пытался разрыть могилу.

Наблюдая, я попутно и размышлял, прокачивал версии, и ни одна из них не показалась удовлетворительной. Очевидные объяснения отмелись сразу, а других внятных я не смог придумать. Хоронили же теперь так, что ничего ценного на трупе не оставалось, на любителя совокупляться с мёртвыми парень не походил, да и ходящие чуяли таких ещё быстрее меня и уже сползлись бы к будущей добыче, а сейчас они таились в сторонке, опасаясь, как живого, так и моего мимолётного гнева.