Пофигистики

Хамить странному типу в идеальном костюме не хотелось, ибо этот загадочный «не мальчик, но муж» подозрительно походил на итальянского мафиози из фильмов пятидесятых годов. Для завершения образа ему не хватало сущей мелочи, а именно широкополой шляпы, как у Прядильщика.

— Вы уже всё про меня знаете, — заметил чародей, работая в режиме реального времени над формой черепа. — Тем не менее, я представлюсь. Моё имя Виктор.

— Да,

 вы ещё монстра молниями оживили, — как бы невзначай напомнил Давид.

— Франкенштейн — прозвище. И профессия. Два в одном, если так можно выразиться.

Мужчина выдавил ямочку на подбородке. Давид, старательно делая вид, что ему ни капельки не противно, не секунду прикрыл веки. Боже… какая мерзость.

— Чел, ты… вы… будто тесто замешиваешь. Ты точно сам себя слепил. Творец своей судьбы.

— Не буду спорить, — спешно отвернувшись, скороговоркой сказала Света. — Это реально стрёмно. Топ три лайфхака от бьюти-гуру, блин.

— Не, скорее уж пранк, который вышел из-под контро… о господи! Поц, какие он скулы острые начертил себе! Хоть хлеб нарезай.

— Пигмалион бы офигел от такого, — рискнув оценить скрупулёзный труд чародея, буркнула себе под нос девушка и в нерешительности посмотрела на стремительно меняющуюся внешность мужчины.

— Искусство творит новую реальность. Думаю, такой перфоманс наделал бы много шуму. Надо Киселю идею подкинуть. Прикинь, в краеведческий музей дети заходят. Тут чучело удода, тут скафандр Леонова, а тут… тут Витя под незамерзайкой.

Чародей, увлечённо загибающий длинные пушистые ресницы, нахмурился:

— Может, хватит шутить?

— Извини, братан, это можно продолжать бесконечно, — давясь от плохо скрываемого хохота, произнёс Давид, которому было одновременно и дико смешно, и ужасно гадко. Столь противоречивую гамму эмоций он в последний раз испытывал при просмотре «Бивня» Кевина Смита.

— Додя, угомонись. Вдруг он и с твоей хлеборезкой такое провернуть сумеет!

— Поц, Поц, Поц! — воодушевлённо выпалил Давид, пропустив мимо ушей последнее предостережение сестры.

Света, собиравшаяся по доброй традиции как следует вломить брату чертей на правах старшей, одобрительно хмыкнула. Кажется, в их семье остались люди с негладкими полушариями. Неплохо.