Пофигистики

Может, стоит открыть стендап-клуб для колдунов и охотников на нечисть, чтобы смеяться над «внутряками» и при этом получать деньги?

Из мыслей погрязшую в радужных перспективах девушку вырвал закончивший трансформацию маг.

— Ну, как?

— Миленько, я ставлю пять с половиной из десяти, — выдавил из себя Давид и нервно усмехнулся, после чего удивлённо добавил: — Ой, а у вас глаз отклеился. В смысле я не так выразился! Веко левое… его словно оса ужалила. Оно здоровое, вниз сползает некрасиво.

— Его реально оса ужалила, — развёл руками Виктор.

— Оу, прости… те. Не хотел обидеть. Это, а можно вам «тыкать»?

— Да ради бога, — опустившись на стол для препарирования, благодушно улыбнулся мужчина, ибо понял, что спорить в данном случае бесполезно и даже опасно. — Теперь, когда моя оболочка не пугает вас, могу я узнать, кто вы и чего от меня хотите.

— Мы братья Винчестеры. К несчастью, мне не повезло. И мой брат — сестра. А если серьёзно, то это Поц. Меня зовут Димитрий. Мы бы не потревожили твой уютный мёртвый уголок, если бы небезызвестный тебе Евген не поручил нам завалить пожирателя.

— Замечательно, — массируя виски, устало изрёк Виктор, — а я-то тут причём?

— Тебе надо провести вскрытие, — вступила в диалог Света. — Я не знаю, что у вас там получилось с Евгеном, он нам тоже глубоко несимпатичен, однако просьбу его мы выполнили, тушу тебе доставили. Что с ней будет дальше — не наши проблемы. Спасибо за милую экскурсию, мы пойдём домой. Показывай, где выход.

Давид взъерошил волосы.

— Погоди сматывать удочки, Поц. Сделка должна быть выполнена. Вить, наш товар, ваш купец. От трупа не отказывайся. Открой мешок, на нём ошейничек интересный есть.

Услышав про «ошейничек», чародей посерел, как дерматин, которым была обита входная дверь в квартиру. Лицо его, подвижное и живое, резко осунулось, поплыло, как полежавший на раскалённой плите пластилин, в глазах возник нездоровый блеск, свидетельствующий не то об азарте учёного, не то о душевной болезни.

***

Смеркалось. Давид, облокотившись о ржавые перила балкона, смотрел на затянутый тучами небосвод. Под ногами копошились люди, шумели машины… Жизнь, неискоренимая, неказистая, со своими радостями и горестями, продолжалась, несмотря ни на что.