Алая Завеса. Первый лик смерти.

Мы всегда будем помнить миссис Ровену Спаркс как истинный образец для подражания.

Похоже, что Люций Карниган, только что выступивший с этой речью, был неизмеримо доволен собой и тем, как выглядел в глазах других. Несмотря на искрившее самолюбие, слезу он всё же пустил и она, похоже, была истинной и неподдельной.

Юлиан предпочёл остаться в сторонке, не мешая важным людям из этого города провожать Ровену в последний путь.

Именно тогда он и заметил стоящую тоже в сторонке Пенелопу Лютнер. Она была не в компании родителей, как ожидал бы увидеть Юлиан.

Она была в компании нескольких своих ровесниц, скорее всего - одногруппниц из Академии.

- Привет, Пенелопа, - тихо произнёс Юлиан, стараясь, чтобы никто не слышал его. - Я не знал, что ты была знакома с миссис Спаркс.

- Да, Юлиан. Это было бы глупо, - довольно расстроенным тоном ответила девушка. - Она была ректором нашей Академии.

- Ректором? Я и понятия не имел. Думал, что она работает на Департамент.

- Одно другому не мешает, - сказала Пенелопа. Юлиана не покидало ощущение, что она хочет поскорее прекратить этот разговор и вообще уйти подальше от юноши.

- Хорошо. Я тут собирался спросить... Сегодня ты не будешь свободна?

- Не сейчас, Юлиан. Прости, но мне не до этого. Может быть, как-нибудь потом...

- Я понял тебя, - с грустью ответил Юлиан.

- Не обижайся, - кинула вдогонку ему Пенелопа, но не обидеться он не мог. В этом был весь характер Юлиана.

Не являясь по сути высокомерным и самолюбивым человеком, он достаточно тяжело переносил такие вот неожиданные отказы или непреднамеренную грубость.

Глава 4

Проснувшись на следующий день в тоскливейшем настроении, Юлиан отправился в библиотеку. Несмотря на этот шаг, больше всего ему сейчас хотелось остаться в этой кровати навсегда. Или, по крайней мере, до тех пор, пока он снова не обнаружит на подоконнике письмо от Пенелопы.

В цветочный магазин Юлиан тоже ни за что сегодня не отправится - уж слишком чувствительным для него был вчерашний отказ.

Раскрыв следующее письмо, Юлиан принялся переписывать его.

На этот раз действие хоть сколько-то сдвинулось с мёртвой точки - сообщение уже напоминало не просто дифирамбы безумного влюблённого, а дифирамбы влюблённого и одержимого:

"Госпоже М.

От господина Р.

май 1993 г.

Как бы Вы не пытались избегать моего общества, у вас ничего не получится. Я неизменно буду следовать за Вами, ведь моё сердце - это Вы. Я досконально не знаю, что Вы узнали обо мне. Но смею заверить, что всё это наглая ложь.