Невидимые крылья удачи

Пара штурмовиков, застывших у выхода из кабинета, не успели среагировать на мое появление, за что получили заслуженные огненные пчелы. Первый попытался дернуться, навести на меня дуло огнебоя – выстрел. Со злым жужжанием огненная пчела покинула вороненый ствол «Шварцмоффа», и в следующее же неуловимо малое мгновение голова флера-бойца разорвалась облачком кровавой взвеси. Вспышка и кровь, брызнувшее в лицо второму, тоже принадлежащему к той же расе, ошеломили и напугали. Второй выстрел.

Пчела смяла пластины нагрудного панциря и превратили содержимое грудной клетки в обожженное месиво. Да уж, убийство из огнебоя – неприятная картина.

Я сделал несколько выстрелов из «тарантулов» в коридор, откуда набегало еще несколько бойцов. Внизу продолжался бой, но вверху все было кончено. Организация профессора Додзи пала, и во многом по моей вине. Да что скромничать, практически полностью по моей вине. Что мне надо было испытывать? Угрызения совести? Но мне лишь немножко жаль профессора, но только не его больную идею с убийствами.

Этого я никак разделить не мог, поэтому оставалось признать, что старику досталось поделом. Как в одной старой книжку, читанной мною очень и очень давно: «каждому воздастся по делам его».

В довесок к выстрелам я кинул парочку гранат, доставшихся мне от бесчуственного Генко. В ответ донеслась тугая волна парного взрыва и несколько проклятий. Достал-таки, не потерял хватку. Я усмехнулся: теперь не мешало бы разобраться и с постепенно приходящим в себя флером.

От пчелы в голову никакая защита уже не поможет. Не успел я об этом подумать, как в кабинет прилетел веселый подарок: мощная граната со сдвоенным боезапасом.

- Черт! – крикнул я неизвестно кому и сиганул в окно, прямо на кучу щебня и строительного мусора.

Теплая волна взрывной волны легко подхватила меня и швырнула еще дальше, на искореженный асфальт, кучи битого кирпича и мусорных бачков.

Я только успел зажмуриться…

*  *  *

Рита Солитер с удивлением и некоторой доле недоверия взирала на плотный бумажный пакет, обернутый для верности куском бечевы. Под перекрестье нитей была засунута сложенная бумажка. И ничего более. Столик в «Монпарнасе» - небольшом кафе на перекрестье улиц генерала Феларго и Холмогорье, что находились в Серых Холмах, был пуст, и таким оставался уже давно, судя по заверениям официанта-флера.