Невидимые крылья удачи

Панцирь из наборных серебристых чешуек вспыхнул зеленым, но тут же погас. Флер оставался жив, хотя здорово контужен: шутка ли, попадание тяжелого калибра практически в упор. Тут даже волшебный доспех помогает с трудом. Огненная пчела расплескалась по зачарованным пластинам, но сила инерция массивного злого тельца заставила Малаквиуса отступить. И этого мне оказалось достаточно.

Бесы, лишившиеся сдерживающей силы, мигом бросились друг на друга, отчаянно лупя острыми хвостами и когтистыми лапками соседей по стае в силу своей злобной, неуживчивой натуры.

Лишь талант демонолога мог сдержать их горячую в любых смыслах природу.

Малаквиус приподнялся, уставив на меня белые от злости глаза, за что заслужил крепкий пинок в лицо, заставивший его надолго успокоиться. Надеюсь, что эта гордая физиономия после моего молодецкого пинка не будет столь самоуверенной. Я обыскал бесчувственное тело. Нашлось связка гранат, заряженных боевыми рунами огня, и еще парочку осветительных и дымовых.

Реквизировал также оставшийся не у дел «тарантул» - небольшой и удобный огнебой, как раз популярный у офицеров разведки. Несколько магазинов к нему. Лишним, как говорил мой мастер-сержант Эдмундо Пончо, оружие никогда не бывает.

Снаружи творился полный кавардак. Повсюду валялились мертвые, старинная, пережившая падение Империи мебель, превратилась в мелкие щепки, стены покрыты пятнами копоти и воронками от огненных пчел. Где-то внизу глухо ухал «раздробитель», и отчетливо чувствувался немалый крен в сторону, отчего дом мне казался тонущим кораблем, уверенно всасывающим в свои безразмерные трюмы океанскую воду.

От стены, ведущей на улицу, не осталось ровным счетом ничего. В широком проеме гулял задорный ветер. Заклинание «Воздушный молот», судя по всему. Хорошая штука, внушает уважение. Однажды, меня им задело лишь вскользь, и то после этого два месяца в госпитале залечивал переломанную в нескольких местах руку. А моих сослуживцев, стоявших чуть правее, чем я, размололо в кровавую кашу, шмякнув ими о каменную стену. Даже идентификационные жетоны и то не уцелели.

Среди тел, вповалку сваленных у входа в кабинет, я не увидел ни Смита, ни «котелка», ни орка-рабочего. Я даже немного обрадовался, не знаю почему. Чем-то близки мне они стали, в том числе и надменный аристократ. Они были идеалистами, людьми, готовыми умереть за эфемерную идею. Одновременно, и глупцы, и герои.