Там, где моё место

После жара Сабир моментально покрылся гусиной кожей, но так даже лучше, хоть немного прочистит голову. От дыма или нет, а голова была тяжелая, в висках снова пульсировала боль.

Внизу звонко разбилось стекло, приводя в чувства. Только сейчас Сабир заметил, как сильно из открытого окна валил дым. Пора было спускаться.

Он перехватил Бобби одной рукой, и, скрипя от натуги зубами, медленно стал сползать задом по кровле, второй рукой держась за раму. Стоит сделать резкое движение — и они оба полетят вниз. А им нужно плавно съехать по покатой крыше хотя бы до второго этажа.

Остальное сделают сугроб и Айс. 

К тому моменту, как они оказались у края крыши, рука, которой Сабир держал Бобби, вспотела на морозе. Он осторожно переместился ниже, свесил ноги, притянул к себе Бобби, придерживая его голову и плечи. Второй рукой он как мог тормозил их спуск, но теперь пришло время для резкого движения.

Сабир отпустил вторую руку и перевернулся, чтобы упасть на спину. Он еще успел заметить, как в последний момент перед падением Бобби пошевелился и открыл глаза, но ничего не успел сделать.

С высоты трех метров они рухнули в сугроб, подняв облако снежных брызг. Наверное, Айс все-таки смягчил их падение, потому что приземления Сабир не ощутил вовсе. Просто открыл глаза и увидел перед собой лохматую черную макушку Бобби, припорошенную снегом. Лежать было невероятно мягко, удобно и прохладно.

Всю ночь бы так лежал. 

Но боль окутала уже всю голову целиком, и второе лопнувшее окно с другой стороны дома ее только усугубило.

Собравшись с силами, Сабир приподнялся, сел и похлопал Бобби по бледным щекам. Дышал тот по-прежнему редко и неглубоко.

— Эй… ну, очнись, давай же. Ты не говорил, что настолько боишься высоты, — попытался он пошутить.

А когда моргнул, то снова оказался в мире сна, и читал заклинание. А человек в пентакле, только придя в себя, задыхался, утыкался лбом в пол, хрипел и плакал. Но Сабир не слушал.

Звук шагов вернул его в реальность. Сквозь сугроб к ним что-то пробиралось — но не кот и не тигр.

Сабир склонился над Бобби, уже не зная, пытаться ли разбудить, или бороться с собственной болью.

Фигура, пробиравшаяся через сугроб, показалась четче, хоть и все еще окутанная белой пеленой снегопада. Сабир поднял взгляд — и память всколыхнулась, встала на дыбы, как неукротимая лошадь, поднялась водоворотом из глубокого сна. Он стоял на коленях над черноволосым мальчиком, но видел перед собой бледного обессиленного мужчину. Заклятие дочитано.