AYENA. Эпизод 3. Голос империи

Последнее слово она произнесла сквозь зубы и почти зловещим шепотом – видимо, это что-то должно было значить.

- И что? – Сафира мучительно искала возможность обойти внезапную преграду и все-таки добраться до туалета.

- Ты никогда здесь не освоишься, - вздохнула девица. – Говорю, не надейся. Во-первых, он жуткий бабник, а во-вторых, у него подружка – ведьма. 

- Видела я его подружку, - в ситуацию вмешалась Лейла, которая буквально подбежала «на знакомые лица». - Выглядит вполне прилично.

- Это не она, - отмахнулась Аня. - Приличная, видимо, припасена для приличного общества. Я поражаюсь, как вообще можно здесь выжить при такой способности ничего никогда не знать.

- А для меня загадка, как ты собираешь все сплетни, - парировала Лейла, оттирая Аню подальше от двери. И Сафира, пользуясь моментом, сбежала.

- Ну знаешь, хочешь жить – умей вертеться, - пожала плечами Аня. - А хочешь жить хорошо – вертись в три раза быстрее. 

- Во-во, я смотрю, ты и вертишься.

Волчком на каждом члене. 

- Далеко не на каждом. А ты, смотрю, таки пообтесалась тут. Обнаглела даже.

- О чем болтаем, девочки? – накаляющийся конфликт остановила подошедшая Арина. - Вы же не сплетничаете тут? А то сплетни добавляют морщин.

- Ну что ты, - Лейла улыбнулась своей бывшей односельчанке так, что это больше походило на угрожающий оскал. – Нет, конечно. Так и помрем, серьезными и гладкими.

Триединая империя, Джалан

Район Фирих, летний императорский дворец

Император Тагир проснулся среди ночи – мокрый от холодного пота.

С чудовищной головной болью. Он в деталях помнил приснившийся ему сон, где отчетливо видел пышную похоронную процессию – такую устраивают только для усопших монархов. Пасмурный город в трауре. Перекрытый проспект. И длинный, бесконечный кортеж, сопровождающий колесницу с лакированным черным гробом. 

Он видел себя – в этом черном гробу. Свое посеревшее, осунувшееся лицо.

Выбеленные сединой волосы. Навсегда закрывшиеся глаза. Видел, как сыплются на гроб цветы и клочковатая стылая земля. 

Видел Джеремиана. Стоящего посреди главного храма всех пресветлых богов, окруженного раззолоченной толпой придворных. Патриарха Кима, который водружал на его голову тяжелую, усыпанную драгоценными камнями корону. И он видел, как за спиной принца загорается герб Триединой империи – превращаясь в кроваво-красную руну.