Чародей с улицы Тележной

Что нужно, принесли? 

Мужчина  метнулся обратно, к диванчику, схватил пакет и извлек из него венок из  белых лилий. Явно созданный флористами на заказ. Оттуда же было  извлечено фото в рамке. На фотографии улыбался мужчина лет тридцати,  очки, костюм, лысина, в руках он держал кларнет. Такой себе лучший мамин  музыкант.

— Что будете петь? Вас предупредили? — Леля  всегда удручало, что людям нужно было петь, чтоб чары сработали.  Отдельная благодарность Отцу за столь тонкую шутку.

Любил он  повеселиться, юморист хренов. Просто не все песни могла вынести его  тонкая душевная организация.

— Как что? Конечно третью  песню Леля из “ Снегурочки”! Я же подготовился. Ваш помощник сказал, что  там “ лели- лели” точно должно быть. Я же правильно понял?

Чародея повело в сторону, но он сдержался. Ну, баб Люба, получишь ты у меня. 

— Давайте!

Водрузив  пахучий венок из лилий на голову, мужчина запел. Приличным тенором,  причем ни разу не слажав.

Очень старался, хотя и видно было, что поет  редко, но слух отличный. Лель ходил вокруг стола, помахивал руками,  словно дирижируя, а когда дело дошло до девицы, что волк заел, пальцы  его заискрились, засыпало, как бенгальским огнем - и поющего, и фото  мамкиного кларнетиста, и венок из лилий. 

Что за прибыль вам аукаться, 

Что за радость ей откликнуться,

Вы б по кустикам пошарили, 

Лель, мой Лель, мой лёли лёли, Лель.

А  вот чародей уже знал, что Валерия Дмитриевича, что так трогательно  хочет любви и поет арию Леля, что так хорошо подготовился к сеансу  ворожбы, через два месяца тоже найдут в кустиках. В Сосновском парке. Со  связанными за спиной руками и выколотыми глазами. На шее у него  обнаружат дешевенький брелок - скрипичный ключ. На веревочке. И его  старенькая мама похоронит сына с присланным кем-то венком из белых  лилий. На ленте же написано - от близкого друга.

 

Ну не работали Лелевы чары на такое дольше трех недель.

К вечеру становилось тошно. Люб хоть и старался развлечь покровителя, но удавалось это ему не всегда. 

Они  сидели на кухне, за окном сгущалась тьма, зажигались тусклые от грязи  фонари. Разговоры велись ниочемные. То есть, о месте любви в жизни  человека.

— Бог есть любовь. — многозначительно воздел коготь вверх кот. 

— Да... — расплылся в улыбке Лель.