Свалка времени

- Не ценишь ты меня, – зарычала мать, - Один ты у меня остался. Я для тебя из кожи вон лезу: такую партию нашла. Все лопнут от зависти, когда ты женишься! А ты, значит, любимую мать в гроб хочешь уложить? Пошел вон! Чтобы ко мне больше не подходил! Жратвы тебе не будет!

- А деньги, мама? Подработка, стипендия… Я тебе все отдал. До копейки.

- Что? Деньги? Ты их прожрал! Счет выставить?

Ольга Даниловна развернулась и вышла из комнаты. Максим надел свитер в катышках, замызганную куртку и вылетел в подъезд, внутренне сжимаясь от страха.

Мать кричала ему вслед:

- Опять как бомж оделся! Брюки почисть, идиота кусок!

На улице тускло горели фонари. Витрины переливались праздничными огнями. Из нависших над городом туч медленно падали крупные белые хлопья. Снежинка упала на ладонь, расплылась и превратилась в маленькую каплю. Растаяла, как человеческая жизнь.

И вдруг Максим ощутил, что прямо сейчас, здесь, происходит что-то ужасное. Словно завязывается узел, сплетающий воедино жизнь и смерть. Может, вернуться домой? Нет.

От судьбы не уйдешь.

Подкатила маршрутка. Фары высветили дорожный знак – шагающего человечка в синем квадрате. Наверное, у него какие-то важные дела, раз он все идет и идет – равнодушный и бесстрастный.

Максим глянул на часы – опоздал. Однокурсники давно веселятся. Взбалмошная Алина, скорее всего, танцует с очередным ухажером: каждый хочет раскусить конфетку, у которой отец – крупный бизнесмен и олигарх. Говорили, что когда-то этот человек промышлял бандитизмом, но доказать этого никто не мог.

Не пойман – не вор.

Максим доехал до вокзала, перешел залитые светом прожекторов пути и зашагал по засыпанной снегом тропинке к дому культуры. Построенное в советские времена серое, облупившееся здание стояло на отшибе, рядом с мини-котельной. И чем ближе, тем тяжелее становилось дышать. Сердце неприятно заныло, словно в него кто-то воткнул тонкую и острую проволоку.

И вдруг Максим понял, в чем дело: здание гудело страхом. Он витал в воздухе, ощущаясь в двух сущностях: черный, животный и прозрачный, человеческий.

Любой, получив такое предупреждение, кинулся бы бежать без оглядки. Но Максим не внял предчувствию. Напротив: в душе поселилась надежда: может, здесь и закончится его жизненный путь? Путь неудачника и страдальца.

Страх стал невыносим – проклятый инстинкт самосохранения прямо запрещал творить глупости. Неожиданно в голове промелькнула мысль: сейчас погибать нельзя! Надо выяснить, что произошло и бежать в полицию. Рассказать им.