Свалка времени

В глазах защипало. Максим лишь на секунду отвел взгляд, но когда он снова посмотрел перед собой, призраки бесследно исчезли. Все произошло слишком просто и буднично.

Едва рассвело, Максим сунул револьвер-пугач в карман и вышел обратно в город. Утренний воздух не приносил прохлады. Напротив, от него, теплого и влажного, клонило в сон. Максим с трудом побрел по улице, то и дело протирая глаза. Выспаться ему не удалось: кто-то в цехе всю ночь гремел железками и убрался лишь с первыми лучами солнца. После незнакомца остались несколько белых костей у остова старого токарного станка.

Ночью в Зоне опасно даже рядом с периметром. Если, конечно, не знать, где прятаться.

У девятиэтажки, несмотря на ранний час, собрались люди. На парковке виднелся полицейский «бобик». Максим узнал капитана Шнырева: тот что-то писал в блокнот и угрюмо глядел на пожилую женщину перед собой.

- Здравствуйте! – крикнул Максим. – Что случилось?

Шнырев сжал кулаки. Красные глаза вспыхнули смесью гнева и ненависти.

- Я думаю, это самоубийство! – крикнул он.

– Глянь сюда!

У стены лежало изломанное тело – тот самый парень, что так счастливо целовал у поликлиники невесту. Максим похолодел:

- Не может быть!

- Дело рук твоих… гм… подопечных? – Шнырев как будто не заметил реплики.

- Не знаю…

Капитан схватил Максима за футболку и встряхнул так, что затрещала ткань.

- Ты не знаешь?! Зато я знаю! Наш покойник тоже из проклятого класса!

В безоблачном небе словно сверкнула молния. Максима озарило.

- Нет! – вскричал он так, что гул людских голосов смолк, и десятки пар глаз уставились на него.

– Нет же! Больше самоубийств не будет!

Капитан разжал хватку:

- Почему? И не ори так!

- Потому что призраки спасали ее.

- Кого ее? Да говори быстрее! Мне из тебя слова клещами вытаскивать?

- Его подругу, - Максим махнул рукой в сторону тела. – Больше ничего не скажу. Хоть расстреляйте! Дело закрыто!

Максим развернулся и зашагал домой. Дверь, прямо перед его носом, открыла жена:

- Ольга Даниловна уехала отдыхать в санаторий, - с порога сказала она и добавила: – Какая жалость.

Мы с ней обсуждали твое поведение. Оно просто возмутительно! Ты мог бы остаться дома и помочь нам с генеральной уборкой!

Максим без единого возражения выслушал тираду. Он обогнул Алину, прошел в свою комнату, рухнул на тахту и закрыл глаза. После старой койки в Зоне жесткий матрас показался мягчайшей периной. Надо будет перетащить в схрон старую армейскую кровать из соседнего цеха.