Свалка времени

Перелезешь через забор – и иди куда хочешь, - с надеждой сказал Максим.

Заходящее солнце коснулось лица, согрев щеку ласковыми лучами. Еще секунда, короткая боль, ее можно потерпеть - и пуля выбьет жизнь из хрупкого вместилища страданий. Он полетит далеко-далеко. Туда, где не бывает ни измен, ни разбитых надежд. Туда, где есть ответы на все вопросы.

Черное дуло смотрело прямо в лицо. Вот сейчас… Но Андрей так и не выстрелил. Опустил автомат и едва слышно забормотал:

- Нет! Нет! Ты что? Ты не можешь… Так нельзя…

- Не понимаю, - разочарованно сказал Максим.

– По-моему, все можно.

- Самоубийство – тяжкий грех, - пояснил сектант. – Ты хочешь умереть. Я же вижу!

- Но меня убьешь ты. Значит, это не суицид.

- Наивный дурачок, - начал Андрей, понижая голос после каждой фразы. – Ты можешь обмануть себя, но не обманешь Бога. Главное – то, что у тебя в душе.

- А убивать можно? – вырвалось у Максима.

- Хочешь, я дам тебе шанс? Мы будем драться. И тогда это не будет убийством. Но ты ведь не станешь… нет, не станешь.

Я, пусть и «глухой», читаю это на твоем лице. И ты утянешь меня в преисподнюю: кто поможет самоубийце, сам уподобится ему. Смертный грех это! А я не хочу в ад! Не хочу, понимаешь!

- Значит, ты слабак? - Максим попытался задеть самолюбие сектанта.

- Ты думаешь, я куплюсь на твои штучки? Нет, искуситель. Пока! До встречи!

Андрей отсоединил магазин и клацнул затвором. Нестреляный патрон блеснул в лучах заходящего солнца.

Сектант направил разряженный автомат на Максима, щелкнул курком и швырнул оружие на землю.

- Прочь! – закричал Андрей, скинул заскорузлую, покрытую засохшей коркой куртку и бросился к периметру. – Прочь отсюда, из этой юдоли проклятых!

Наступила тишина. Лишь гул машин доносился из-за разрушенных цехов. Завывая электромоторами, прополз троллейбус. Максим подобрал оружие, сунул его в первый попавшийся металлический ящик и медленно побрел к забору. Автомат можно перепрятать и позже.

Максим выглянул на городскую улицу, подождал, пока проедет маршрутное такси, перелез через периметр, спрыгнул на асфальт и понуро побрел к дому.

Возле троллейбусной остановки он устало посмотрел на лавочку, плюхнулся на скамью, положил рюкзак на колени и закрыл глаза…

- А ну-ка вставай, бомжара! Марш отсюда, пока полицию не вызвала! – визгливый голос, казалось, доносился издалека.

Максим кое-как приоткрыл один глаз: у скамейки, отставив в сторону метлу и упиваясь собственной важностью, подбоченилась низенькая пожилая женщина.

- Я не бомж.