Школьный демон. Четвертый курс

Ну, это ладно...

Стиль — стилем, но Мастер, создавший эту палочку — явно вложил в нее душу. И сейчас палочка отражала настроение своего владельца. Тестовое «авис» она исполнила с громким хлопком. Создавалось впечатление, что палочка скорее хотела, чтобы ее опробовали Непростительным. Правда, каким именно и на ком — понять было сложно. Взгляд Крама метался между мной и мадмуазель Делакур, так что я пордовался, что Миа здесь не присутствует.

— Как это: «не присутствую»? — возмутилась Ученая, которой, как всегда, было любопытно.

— Он тебя не видит — значит, тебя нет, — ответил я.

— Однако! — прокомментировала собеседница. — С самомнением зверушка!

Пока мы обсуждали недостатки Крама, очередь взвешивания палочки дошла до Седрика.

История ощипывания жеребца единорога мне была не слишком интересна. А вот тестовое заклятье заставило обратить на себя внимание. Хотя… Для дымовой завесы оно все равно не подходило: дым получился слишком редкий и прозрачный.

— Отлично, — сказал Олливандер, возвращая Седрику его палочку. — Кто у нас еще остался?.. Поттер!

Я вышел, доставая из кармана Силь. Палочка пребывала в немногим лучшем настроении, чем крамовская. Ей не нравилось ехать в кармане, а не в удобных кольцах на ножнах Кай, не нравилось всеобщее внимание. Кажется, если бы она уже научилась говорить — она громко процитировала бы капитана Александра Смоллета: «И вообще: мне ВСЕ не нравится!»

Олливандер протянул было руку за Сильверсонга… и отдернул ее.

— Мистер Поттер, — посерьезнел он, и посмотрел на меня своими серебряными глазами. Сейчас в нем не было ничего от того придурковатого, но веселого старичка, которого он изображал только что, и каким представлялся покупателям в своей мастерской. — Где Вы ухитрились встретиться с Хаосом?

— Попал под взгляд Великого Змея, — потупился я.

— Мастер Олливарндер, — грозно приподнялся со своего места Дамблдор, — боюсь, у нас сейчас нет достаточно времени, чтобы обсуждать жизнь и приключения Мальчика-который-Выжил. Нам следует закончить с обследованием палочек и отпустить детей обедать!

Глаза Риты уже не просто «горели» — они полыхали нестерпимым светом.