ОСВОД. Челюсти судьбы

Подъезды здесь выходили и на улицу (вернее, на две боковые улицы, громадный дом занимал целый квартал), и во двор. А перед нумерацией здешних квартир логика пасовала... Ну зачем давать разным квартирам одинаковые номера, различающиеся лишь буквенным индексом? И распихивать те, что обладают буквами, по подъездам без малейшей системы?

— Гражданин, не подскажите, где здесь квартира 24а? — отчаявшись, спросил я у аборигена, тот сидел на скамейке двора и медитативно смотрел куда-то вдаль.

Абориген промычал что-то нечленораздельное, попытался встать, но вместо того рухнул лицом вниз.

Как быстренько выяснили мы с Соколовым, неожиданным сердечным приступом здесь и не пахло... Пахло — от упавшего — алкоголем. Абориген был в дупель пьян. Странно, выглядит относительно прилично, не похож на записного алкаша, заливающего зенки с утра пораньше. И вообще тут район с повышенной алкоголизацией — под аркой мы уже встретили двух граждан в похожем состоянии, но пока не утративших способности к самостоятельному передвижению.

Усадив аборигена в прежнюю позу и оставив медитировать, мы продолжили поиски самостоятельно. Не сразу, но добились успеха — искомую 24а кто-то додумался впихнуть на лестницу с номерами прочих квартир с восьмого по тринадцатый.

На всякий случай сначала мы позвонили. На колокольчик, заливавшийся внутри малиновым звоном, никто не реагировал.

— Дай ключи, сам открою... — попросил Соколов.

Отперев, он не стал спешить внутрь... Чуть приоткрыл дверь, внимательно прислушивался и даже принюхивался.

— Ну, по крайней мере, труп внутри не разлагается.

Порадовал, ничего не скажешь...

Квартира-двушка напоминала музей. Вещи, сделанные менее ста лет назад, отыскались лишь на кухне, здесь же приткнулся компьютерный столик, решительно не вписывавшийся в интерьер комнат.

А хозяйка не отыскалась... Ни в каком виде и состоянии.

У Златы Васильевны, без сомнения, имелась художественная жилка (в ОСВОДе она тоже проявлялась). Чем-то древним, пропыленным и ветхозаветным ее жилище не выглядело.

— Не новодел... — Ротмистр коснулся старинной рыболовной сети, драпировавшей стену. — Поплавки из бересты... И грузила керамические, из обожженной глины... Даже неловко тут шмон затевать, рыться во всем этом.

— Не ройся... Сходи на кухню, разберись с компом.