ОСВОД. Челюсти судьбы

Даже речь Лернейской до конца не прозвучала, оказалась прервана самым неожиданным образом...

По залу прокатился негромкий звук. Вернее, он лишь ушами воспринимался негромким, а в инфразвуковой области, похоже, сила звука зашкаливала. Стало ясно, что сейчас произойдет нечто запредельно кошмарное и неотвратимое, с чем бороться бесполезно и остается лишь одно: распластаться по полу в ожидании неизбежного и скорого конца...

Какая-то часть сознания понимала: этот звук известен науке, и называют его английским термином Bloop,  он заставляет физиологию воздействовать на психику, механизм давно известен и.

..

И всем нам сейчас придет конец. Мучительный и страшный.

Я взглянул на институтских корифеев — не в поисках защиты и спасения, ясно же, что ни защититься, ни спастись невозможно, — но вяло любопытствуя, умерли они или еще живы...

Все были живы. И смотрели в одну сторону. Глянул туда и я.

Псевдоаквариум за стеклянной стеной теперь испускал в зал неяркий желтый свет — и не пустовал. Разглядеть удавалось лишь малую часть существа: неимоверных размеров глаз без зрачка и участок шкуры — безволосой, морщинистой, бугристой, коричневато-бурого оттенка.

Сила звука несколько умерилась, по крайней мере та часть его спектра, что воспринималась ушами... Предчувствие неизбежной смерти не исчезло, но уже не хотелось избежать мучений, шагнув ей навстречу.

Затем Bloop смолк, и очень вовремя. По крайней мере для меня — очень вовремя...

Взамен зазвучал голос. Минуя уши, прямо в голове.

Это походило на обычную телепатию... примерно как мамонт похож на хомяка — оба четвероногие и покрыты шерстью, но масштабы все же разнятся.

То не была человеческая речь... Ни одна людская глотка не способна исторгнуть такие рычащие, скрежещущие и шипящие звуки, такие непроизносимые сочетания согласных... Говорить на таком языке трудно. На нем хорошо рычать или лаять.

Я не понимал ни слова. Но хорошо чувствовал эмоциональный фон: ярость, гнев и... возможно, я ошибался... но где-то глубоко под яростью и гневом ощущалась слабая-слабая нотка неуверенности и тревоги.

.. Не исключено, что ощущал эту нотку лишь я, — именно оттого, что совершенно не понимал смысл, сосредоточившись единственно на эмоциях говорившего.

Длилась речь минуты две... наверное... И завершилась чуть не разнесшим мне мозг рыком, в котором гласных звуков в нашем понимании не было вообше.

Кошмарный глаз исчез. Желтое свечение погасло. За стеклом теперь была беспроглядная чернота.