ОСВОД. Челюсти судьбы

А сейчас извините, мы подъезжаем, пора работать. — И я отключил рацию.

На самом деле не совсем подъезжали, но на связь вновь вышел Ротмистр. Не хотелось, чтобы босс услышал его доклад и сообразил: я тороплю события и выдаю желаемое за действительное.

— Они оставили машину, прошли к воде вдвоем, — доложил Соколов. — Из-за кустов не вижу, что там делают... Подойти поближе?

— Не надо... Не спугни, самое главное, не спугни... Она нужна мне в обличье акулы, иначе все будет зря.

Именно так... Только располосованный моими клыками труп второго кархародона отмажет меня перед начальством.

Извини, Катя. Судьба. Она, а не мои челюсти, прикончит тебя сегодня.

Ну, или твои Челюсти Судьбы поставят точку в биографии капитан-лейтенанта Дарка и кархародона Сергея Чернецова. Тогда не извини...

* * *

Хуммеля я разбудил сам. Дело не сложное, но без сноровки лучше им не заниматься, ментальный откат может вывести из строя разбудившего на несколько часов.

— Это мне сюда нырять? — возмутился Хуммель при виде узкой, мутноватой и чем-то попахивающей речки Утки.

— Мы все уже ныряли, не смертельно, — успокоил я.

Властимир не стал меня поправлять и говорить, что он еще не причастился, — по-прежнему мрачно молчал, переживая свою ошибку.

— Знали б вы, какое я море сейчас снил... — сокрушался Хуммель, пробираясь сквозь кусты к береговой линии. — Розовое, как... не знаю, как что... жемчужины с орех вместо гальки на берегу... а закаты там, это видеть надо... ноги...

— Какие еще.

.. — начал я и не договорил, сам увидел, какие ноги: мужские, волосатые, торчащие из воды реки Утки. — Ну что застыли?! Вытаскивайте!

...Он лежал на берегу, — лицо искажено, мокрый ежик волос слипся и потемнел. Но шрам на щеке не позволял усомниться: Евгений-не-помню-отчества Паруцкий, сценический псевдоним Михаил Рваный. Никаких повреждений на теле, облаченном лишь в плавки, я не увидел.

— Бесполезняк... — Ротмистр прекратил попытки реанимации, разогнулся и сплюнул. — Полные легкие воды.

.. На каких-то пять минут не успели...

Не хотелось ломать сейчас голову, убийство здесь произошло, самоубийство или несчастный случай. Потом разберемся. 

— Тихо! — поднял я руку, хотя услышал все, конечно же, не ушами. — Она трансформировалась. Только что... Начинаем!

Зов, если пользоваться звуковыми аналогиями, звучал до сих пор как гудение комара. А теперь взревел, как двигатель самолета на форсаже. Разрывал мне мозг и гнал под воду.