ОСВОД. Хронофлибустьеры

Задание было исполнено, но детали опять-таки в протокол допроса не попали, к тому времени, очевидно, у королевских чиновников сложилось вполне определенное мнение о том, с кем они имеют дело. Впрочем, рассказ паспома Савича отчасти закрывал этот пробел.

Что еще предстояло сделать для морского дьявола, подследственные не знали — очередная вылазка за продовольствием стала для них последней. Причем, в один голос утверждали оба моряка, эпопея галеона после Данцигского сражения длилась отнюдь не сто восемьдесят лет, а без малого четыре месяца — в день их ареста в судовом журнале стояла дата 25 марта 1628 года.

Никаких сомнений в том нет, ибо в обед вся команда получила двойную винную порцию в честь праздника Благовещения Девы Марии.

Ну и что могли подумать дознаватели, когда убедились, что никаких других показаний им от подследственных не добиться?

Только одно: перед ними двое сумасшедших.

Никто не стал проверять, существовал ли в давние времена галеон «Кameleopard», участвовал ли он в Данцигском сражении, внесены ли были в судовую роль моряки с такими именами.

.. Чиновников гораздо больше интересовала война другая, сотрясавшая в тот год южные провинции Шведского королевства.

Ну а россказни неграмотных крестьян и рыбаков о необычном виде корабля никто даже не приобщил к делу. Лишь пастор составил пятнадцать лет спустя, незадолго до смерти, памятную записку о странном происшествии.

Захваченных моряков отправили в Стокгольм, дабы медики и другие ученые люди из королевского университета вынесли окончательный вердикт.

Доставили арестантов в столицу или нет, неизвестно. Они могли сбежать в дороге по примеру своего третьего товарища, могли умереть от свирепствовавшей в тот год холеры... По крайней мере никаких следов истории Нильсона и Юхансона в архивах университета не обнаружилось.

* * *

Слухи, бродившие между прибрежными жителями, с годами превратились в легенды, имевшие мало общего с действительностью, а затем происшествие и вовсе изгладилась из народной памяти.

Но копия дела Юхансона и Нильсона так и пылилась на дальней полке архива в Каппельскере. Там ветхую папку обнаружил в 1879 году некий Карл-Адольф Линд, житель Стокгольма смешанного шведско-немецкого происхождения. Унаследовав от родителей приличное состояние, Карл-Адольф решил посвятить жизнь изящным искусствам, в первую очередь литературе. Собирая материалы для своего дебютного романа, он случайно натолкнулся на старую историю и весьма ей заинтересовался.